Память пепла

Огромные, они возвышались на фоне удивительно нежного, розовато-сизого заката, и такой покой, тишина и умиротворенность были разлиты вокруг, что никому из трех инквизиторов не верилось в то, что завтра на этом самом месте прольется кровь…

– Стихии… – Император побарабанил пальцами по столу, вздохнул и кивнул придворному магу в знак того, что аудиенция окончена, можно расходиться.

Принцесса Тигверд сидела в кресле у камина. Слушала, как Фредерик и Швангау пытались найти выход из сложившейся ситуации. Ирвин забрал Риадну с детьми на остров в надежде, что Ия поможет. Сам целитель так и не смог добиться от королевы в изгнании более ли менее адекватного состояния.

С тех пор как Вероника узнала, что не беременна, внутри поселилось какое-то… безразличие ко всему. Немного волновал Рэм, последнее время он был слишком замкнут, но возраст самый что ни на есть располагающий к подобной отчужденности. Пятнадцать лет. Мальчишки…

– Дорогая… позвать целителя? – Ричард, как всегда, был внимателен и нежен.

Но почему-то сейчас женщину это не радовало. Захотелось уйти к себе. Господин Мирров любезно прислал серию новых детективов. Пусть каждый занимается своим делом. Император ищет, как проникнуть в Ваду, Ирвин лечит, а она, пожалуй, пойдет отдыхать…

– Все хорошо, Ричард. Просто… устала.

– Рэм, ты… Ты что творишь?!

Феликс, привыкший наблюдать за тем, как фехтуют братья, вскочил. В таком состоянии Рэма он еще не видел.

Пашка, кряхтя как старик, поднимался с земли. Рэм просто снес брата. Будто это был не дружеский поединок ради того, чтобы размяться, а последний бой в жизни герцога. Его сиятельство даже не взглянул на соперника. Сжав зубы до побелевших скул, рубил шпагой наотмашь, ничего не замечая вокруг.

– Да чему ты удивляешься? – бросил Пашка Феликсу, осторожно качая головой, словно проверяя – на месте ли она. – Он такой уже несколько дней! Все шарахаются…

– Рэм?.. – осторожно спросил юный целитель.

– Я не желаю говорить об этом, – холодно ответили ему.

– И такая канитель не один день, – вздохнул Пашка. – Рубануло так рубануло. Его светлость рычат, кидаются. Ничего объяснять не желают.

– Не понимаю, – вздохнул Феликс, озадаченно поглядывая на обычно спокойного, хладнокровного юношу. – Может, попить успокоительную настойку пару недель?

– Не надо. – Рэм отбросил шпагу.

Сталь жалобно зазвенела по плитам. Ее стон обиженно вскарабкался по мрамору белых башен дворца и растворился в яркой бирюзе летнего неба. Погода стояла чудесная. Ясно. Солнечно. На этом фоне все происходящее казалось просто дурным сном. Нелепой, чудовищной ошибкой…

Герцог развернулся и, не обращая внимания на ошарашенные взгляды братьев, дал понять, что уходит.