Память любви

— Верно, — согласился король.

— По словам принца, его дочь объявили мертвой. Это необходимо немедленно исправить, а остальное подождет, пока мы не выслушаем обе стороны.

— И тут ты права, — согласился Генрих.

Жена поспешно вытерла влажной салфеткой его вспотевший лоб. Генрих слабел с каждым днем, и любое усилие его утомляло.

Недавно Элинор получила известие от своего сына Эдуарда. Он чудом избежал кинжала наемного убийцы и был крайне подавлен. Крестовый поход потерпел неудачу, а собрать войска для похода на Иерусалим оказалось невозможно. Эдуард писал, что собирается как можно скорее вернуться домой, после того как его супруга Элинор оправится от родов. Дочь, получившая при крещении имя Джоан, была сильным и здоровым ребенком в отличие от младенца, родившегося год назад и не прожившего и нескольких дней. Они собирались ехать через Сицилию и Прованс и навестить по пути родственников. Королева была несказанно рада письму, поскольку знала, что, хотя и сможет удержать в руках бразды правления в случае смерти мужа, жизнь ее потеряет смысл. Как только Эдуард взойдет на трон, она удалится в монастырь бенедиктинок.

— Я пошлю гонцов к Эдварду де Боло и леди Ронуин, которая пока живет у тетки, настоятельницы Аббатства милосердия, — решила королева, и король не стал спорить.

Прочитав приказ короля, де Боло пришел в ярость.

— Как смеет эта тварь жаловаться повелителю? — прорычал он.

— А чего ты ожидал? — удивился Рейф. — Пусть я и счастлив, что Кэтрин — твоя жена и мать наследника, согласись, ваш брак был заключен в спешке.

— Что-то я раньше не слышал твоих жалоб по этому поводу, — бросил Эдвард. — Скорее наоборот, ты дождаться не мог, когда Кэтрин станет хозяйкой Хейвн-Касла.

— Наши семьи всегда надеялись на этот союз, — спокойно заметил Рейф. — Я доволен, что он наконец осуществился. Но ты никогда не рассказывал, как именно умерла леди Ронуин. Я не расспрашивал, предполагая, что рана еще свежа, и боясь, что в гневе ты сам ее прикончил за какой-то проступок. Но пойми, только благородство этой дамы спасло мою сестру от вечного позора. Что, если бы леди Ронуин потребовала от епископов расторгнуть твой второй брак? Твоего сына объявили бы бастардом. Любая мстительная женщина была бы рада насладиться твоим унижением.

— Она не посмеет обратиться к церкви, — уверенно сказал Эдвард. — Кто возьмется вернуть в лоно семьи шлюху, отдавшуюся чужому мужчине, и к тому же иноверцу? Когда я обличу ее неверность перед Богом и людьми, она сможет считать себя счастливой, если не сгорит на костре за супружескую измену.

Рейф де Боло нахмурился:

— Неужели ты настолько сильно любишь ее, что готов уничтожить?

— Я не люблю ее, — признался Эдвард.

— Значит, любишь мою сестру? — не унимался Рейф.

— Люблю.