Память любви

Они довольно быстро добрались до побережья Туниса, а оттуда корабль доставил их в порт Кальяри на острове Сардиния. Проведя там несколько недель, они нашли судно, отплывавшее в Эг-Морт. Поскольку стояла зима и путешествие по морю было небезопасным, они решили верхом отправиться в Кале, а потом пересечь пролив. Лошадей купили смирных и выносливых, не отличавшихся ни породой, ни красотой.

На таких вряд ли кто польстится, если не брать в расчет самых отчаявшихся бедняг.

Арабскую одежду удалось сменять на более подходящие облачения. Ронуин достались шоссы и туника, доходившая до щиколоток. На дорогах свирепствовали разбойники, поэтому путники старались не искушать судьбу и присоединялись то к торговому обозу, то к свите знатного дворянина, оплачивая проезд пением и игрой. Прошло немало времени, прежде чем они оказались на побережье Франции. Однако в мае они уже были в Кале и без труда нашли места на судне, готовящемся переплыть пролив. Продав лошадей, они заплатили капитану и на следующий день прибыли в Дувр. Там. снова приобрели коней для предстоящей поездки и повернули их сначала на север, а потом на запад. Путешествовали они по-прежнему в обличье музыкантов, хотя в Вустере Ронуин послала брата на ярмарку за красивым нарядом. Даже он понимал, что она не может появиться в Хейвн-Касле в шоссах и с коричневой физиономией. С волос краска давно сошла, и они снова отросли до плеч. А вот сок ореховой кожуры, которым она была вымазана с ног до головы, хотя и поблек, но кожа все равно казалась желтоватой. Накануне приезда в Хейвн они остановились у ручья, и Ронуин вымылась — впервые за все это время, — старательно оттирая лицо и руки намыленной тряпкой. Конечно, горячая вода наверняка сотворила бы чудо, но Ронуин была лишена любых удобств. Завтра она первым делом прикажет нагреть воды и целый час просидит в лохани.

Утром она переоделась в платье из темно-синего бархата, с коттом из голубого шелка, со шнуровкой по бокам и единственной завязкой у выреза. Талию перехватывал скрученный шелковый жгут. С простого тонкого венчика из такого же шелка свисала призрачная вуаль.

Не доезжая до Хейвна, Глинн остановил лошадь:

— Здесь я покидаю вас, сестра. От и Дьюи проводят тебя домой.

— А почему ты не поедешь с нами? — удивилась она.

— Рейф де Боло не знает, кто я на самом деле. Я наговорил ему всяких небылиц относительно того, что уезжаю во Францию, чтобы закончить образование и принять сан. Вряд ли я смогу появиться в твоем обществе и легко все объяснить. От и Дьюи скажут, будто твой отец отправил их искать тебя и им повезло. Никому, кроме Эдварда, нет дела до того, где ты была все это время. Не отвечай ни на чьи вопросы.

— А куда ты поедешь?

— Я останусь здесь, а От и Дьюи будут сообщать мне, что творится в Хейвне.