Не мешайте палачу

Вроде бы нес стакан с чаем из кухни к себе в комнату, споткнулся и растянулся прямо в прихожей, со всей силой собственного веса вдавив ладонь в осколки. Мать точно помнит, что это было двенадцатого апреля, потому что раньше в этот день вся страна праздновала День космонавтики, а Кирюша, когда совсем маленький был, очень трепетно относился ко всему, что связано с космосом. Ну, впрочем, как и все мальчишки. Только почти у всех это с возрастом проходит, а он задержался в развитии. И когда мать ему руку-то йодом поливала, он чуть не визжал от боли, а она приговаривала: «Что ж ты, Кирочка, боль-то терпеть не умеешь. Не по-мужски это. Вон космонавты твои ничего небось не боятся, видишь, храбрые какие, а ты потерпеть немножко не можешь. Ну ты уж потерпи в честь праздника, это же твой любимый праздник». При этой сцене присутствовали отец Базанова, его младшая сестра и соседка, которую попросили прийти посмотреть порезы, не осталось ли в них стекла. Соседка у них медсестрой работает. Приходит твой друг Юра Коротков в институт психиатрии, просит Базанова показать ладони, видит следы порезов, заметные такие следы, потому что порезы были глубокие. И спрашивает, мол, как же ты так, братец? Догадайся, что ему Базанов отвечает.

– И что?

– А ничего, Стасенька. Не помнит он.

– То есть как это не помнит? – нахмурилась Настя. – Как можно этого не помнить?"

"– А вот так и не помнит. Коротков ему: а как из армии пришел – помнишь? Помнит, рассказывает, как до Москвы добирались, как родители его встретили, даже помнит, в каком его мать была платье и какая прическа у сестры. Как Новый 1993 год встречали – помнит. Как 8 Марта в том году праздновали – помнит. Как руку порезал в середине апреля – не помнит. А что на Майские праздники делали – снова помнит. Как у Винокура: здесь играем, здесь не играем, здесь рыбу заворачивали, а тут опять играем. Между прочим, мне кто-то из специалистов говорил, что у олигофренов зачастую бывает великолепная память, они книжки могут целыми страницами наизусть заучивать без всякого труда, и это им иногда помогает и школу нормально закончить, и даже институт. У Базанова, похоже, с памятью все хорошо. А в середине апреля – провал. Когда шантажиста-то прикончили, помнишь?

– Да, – вмиг онемевшими губами произнесла Настя. – Его убили двенадцатого апреля. Утром, около одиннадцати часов. Что же получается? Вспышка острого психоза, убийство человека – и потом амнезия?

– А что, не может быть?

– Может. Но не получается. Если это болезнь, то и после убийства Лученкова у него должна развиться амнезия, Базанов должен забыть все события, связанные с убийством. А он все помнит. Все в деталях. Причем помнит настолько ясно и отчетливо, что совершенно не путается в показаниях.

– Ладно, погоди делать выводы, послушай меня.