Не мешайте палачу

– Иными словами, покойник был на том участке побережья полновластным хозяином, – подытожил Гордеев, выслушав Настю. – Дело, конечно, не наше, пусть управление по организованной преступности им занимается. Но чует мое сердце, они будут создавать бригаду и попросят кого-нибудь от нас. Пойдешь?

– Да ну, Виктор Алексеевич.

Настя наморщила нос и стала усиленно тереть переносицу. Старинный метод не помог, она зажмурилась, прижала к носу платок и чихнула.

– Чего «да ну»? И почему ты так не любишь в бригадах работать, Настасья?

– Наверное, у меня отсутствуют коллективистские устремления. Я не колхозница, а крестьянка-единоличница. Не отдавайте меня в бригаду, пожалуйста, – жалобно попросила она.

– Сам не хочу, – усмехнулся полковник. – А кого, если не тебя?

– Колю Селуянова, например.

– Ладно, подумаю. Послушай-ка, а твой Стасов…

– Он не мой, он наш общий. Не передергивайте.

– Ну хорошо, пусть будет наш Стасов. Как ты думаешь, он расскажет нам в деталях свою эпопею с Юрцевым?

– А почему нет? Ему скрывать нечего.

– Тогда попроси его приехать сюда, договорились?

Насте было понятно, чего хочет ее начальник. Кто бы ни оказался прикомандирован к бригаде, если ее, конечно, создадут, будет лучше, если этот человек будет знать чуть больше, чем его коллеги из РУОПа. Между отделами и службами всегда замечался некий дух соревнования, который в зависимости от личности руководителей то становился здоровым и деловым, то превращался в почти болезненную ревность, утолить которую могло только успешное раскрытие «чужого» преступления в обход коллег. Гордеев никогда не стремился тянуть одеяло на себя, но порой успехи собственных подчиненных в пику руководителям и сотрудникам других отделов становились козырями в аппаратных играх, не играть в которые Виктор Алексеевич не мог просто в силу занимаемой им должности. Хотя, видит Бог, он с удовольствием отстранился бы от этих игр, если бы была хоть малейшая возможность."

"Стасов согласился приехать на Петровку, но предупредил, что сможет сделать это только после обеда. Он, выйдя на пенсию в тридцать восемь лет, работал теперь руководителем службы безопасности кинообъединения «Сириус», получил лицензию на право заниматься частной детективной и охранной деятельностью и был вполне доволен жизнью. Около пяти часов он ввалился в кабинет к Насте, огромный, под два метра ростом, зеленоглазый и веселый, принеся в ее прокуренную комнату запах солнечного морозного дня и несокрушимого здоровья.

– Так что стряслось с дражайшим Олегом Ивановичем? – спросил он, принимая из ее рук чашку горячего кофе. – Допрыгался, сердешный?

– Угу, – кивнула она. – Отравился. Якобы.

– Это мне нравится, – хмыкнул Владислав.