Палачи и герои

Бой затянулся. Наконец оуновцам удалось поджечь дом и выкурить оттуда партизан. Те так и не сдались – один подорвал гранату, унеся с собой еще одного боевика. Другие отстреливались, пока не рухнули, отяжелевшие от пуль.

Статный мужчина лежал на спине. Дантист подошел к нему, внимательно рассмотрел.

– Смелый, – пояснил руководитель боевки. – Командир отряда «Мститель». Бывший партийный работник. У него родня в этой деревне. Что с ней и с сочувствующими делать?

– Деревня-то польская, – хищно осклабился Дантист. – Забыл, сколько поляки нам горя принесли?

Деревенских согнали в амбар. Женщин, детей, стариков – всех. И подожгли. Кто пытался бежать – стреляли. Полсотни человек – в такой большой войне цифра казалась исчезающе малой…

Глава 16

Взвод бронебойщиков уютно расположился в двух хатах на окраине села Березки. Батальон зашел сюда неделю назад. Нет ничего приятнее, чем наслаждаться тишиной и отсутствием канонады. И набирающим свою теплую силу месяцем маем.

Иван неохотно давал своим бойцам расслабляться. Солдат должен быть хорошо обучен, иметь исправное оружие и боекомплект, накормлен, одет, обут в соответствии с погодой и побаиваться начальства. И всегда занят учебой и поддержанием порядка. Но сейчас он дал людям перевести дух. Слишком изнурительны были переходы. И слишком дорого дался последний бой.

Сидевший расслабленно сержант Богатырев густым, хорошо поставленным басом пел так, что дрожала глиняная посуда на полке:

Я уходил тогда в поход

В далекие края.

Рукой взмахнула у ворот

Моя любимая.

Бойцы подпевали. И Иван ощущал, как вместе с песней в душу вливается светлая грусть. А ведь в мире есть не только бесконечные марши в грязи, пыли и снегу. Не только отчаяние отступлений и горькая цена побед. А есть еще места, где нас ждут. И те, кто нас ждет.

Второй стрелковый храбрый взвод –

Теперь моя семья.

Поклон, привет тебе он шлет,

Моя любимая.

Иван провел ладонью по командирской сумке, где лежали письма из дома. Они находили его по номеру полевой почты, где бы он ни был, подчеркивая нерушимую связь с домом. Из них он узнавал, что дед пытался вырваться на войну, но ему сказали, что староват, да и в тылу производством руководить нужно, что он и делал до изнеможения. Мать тоже трудилась сутками на заводе. А вот сестра Чеслава… Было время, когда Иван осуждал ее за легкомысленность и смешливость, считал, что она скользит по жизни, у нее недостаточно ответственности. Она любила быть в центре внимания, вечно пропадала с подружками. Однако отважно ушла добровольцем на фронт, так и не доучившись в мединституте. Теперь она операционная медсестра в медсанбате на Ленинградском фронте. Писала редко, но искрометно, с каким-то беззаботным оптимизмом.