Палачи и герои

Здесь, на разъезде в белорусском Полесье, ему предстояло погибнуть. Свой приговор он прочитал в глазах лейтенанта, а зрачок пистолетного ствола свидетельствовал, что обжалования не будет…"

"Так уж случилось, что судьбы полусотни людей сошлись на этом безымянном разъезде. Никто из присутствующих не испытывал особых иллюзий. Остаткам третьей роты предстояло принять здесь смерть в бою с превосходящими силами противника, чтобы дать возможность жить другим.

Для прикрытия отхода Ивану в подчинение дали остатки роты, правда без офицеров и нескольких отделений, и противотанковое орудие с расчетом. Полк ушел, и в душе Ивана зазвенело пронзительное одиночество. Скорее всего этот разъезд – последнее его пристанище. Но для этого и надел он форму, чтобы при необходимости отдать за Родину жизнь… Но отдавать рановато. Еще повоюем!

У Ивана были живое пространственное воображение и талант видеть перспективу боя. И сейчас, по логике, а то и по наитию, он расположил огневые позиции бойцов, а также артиллерии – единственной пушки с пятнадцатью снарядами.

– Окапываемся глубже! – понукал он подчиненных. – Не жалеем себя! Враг нас не пожалеет!

Простая солдатская правда – чем глубже копаешь окоп, тем меньше шансов, что закопают тебя. Жизнь бойца часто зависит не от того, насколько он метко стреляет, а от того, как глубоко окапывается. Раз, два – летит пропеченная зноем почва. Бойцы копают траншеи, которые вскоре для многих из них станут могилами.

Ядро небольшого отряда составлял взвод под командованием Ивана. В самые тяжелые моменты он продемонстрировал правильность слов Суворова – тяжело в учении, легко в бою. Благодаря дисциплине и слаженности большинству его бойцов удалось уцелеть в боях и на марше.

Если своих бойцов Иван знал как облупленных, то за чужих поручиться не мог. Поэтому выстраивал позиции так, чтобы на всех направлениях были его люди, на кого он мог положиться. И это помогло избежать проблем еще до начала боя.

Когда с окопами и маскировкой было покончено и Иван объявил отдых, к нему подошел смущенный красноармеец Гурьев – кряжистый деревенский парень, обладавший незаурядной силой и уравновешенным характером.

– Товарищ лейтенант. Тут такое дело…

– Не тяните, товарищ красноармеец. – Иван смочил потрескавшиеся губы водой из фляги и вытер пот. – Докладывайте.

Гурьев покраснел еще больше. Потом выпалил:

– Сасько Дмитро, из третьего взвода. Он своих подбивает к немцу перейти. Говорит, командиры-коммунисты нас бросили. Листовку показывает. Ну, из тех, что с самолета сбрасывали: «Бей жида политрука, морда просит кирпича». Там еще курево и жратву обещают.

– Так, значит, – кивнул Иван и легко поднялся с земли.

– Только получается, я как бы донес.

– Как бы? Нет, товарищ красноармеец.