Палачи и герои

А еще шли бесконечные амнистии заблудшим. В итоге массовое сопротивление советской власти было сломлено окончательно.

Но в селах оставались ячейки Безпеки. Где-то в лесах еще хоронились бандиты УПА, голодные, но несломленные – из тех, кому терять нечего, кто насквозь пропитался ненавистью и фанатизмом. Сомневающихся там давно не было. Остались самые ярые и непримиримые. И где-то там таился Дантист – фактически это именно он перехватил руководство подпольем.

Сколько спецопераций было проведено по его поиску. Сколько ловушек расставлено. И он всегда уходил, будто сами лесные черти покровительствовали ему. По оперативной информации, он сблизился с бывшим областным проводником Саввой, имевшим влияние на все более-менее боеспособные банды.

Как дикие звери, гонимые бандеровцы таились в буреломах, передвигались лесными тропами. И жили, хотя, по совести, должны были давно бы сдохнуть, как их хозяева-фашисты. И наносили подлые удары. Особенно вольготно ощущали они себя в отдаленных районах, где в некоторых селах квартировались чуть ли не в открытую. Продолжали собирать информацию на «предателей Украины» и казнить их при случае – все с той же, а то и с большей жестокостью."

"Но их загоняли с каждым месяцем все дальше в леса. Выковыривали из схронов. Обрубали связи с населенными пунктами.

В каждой деревне теперь были агенты МГБ и МВД. Некоторые снабжены новинками техники – замаскированными под консервные банки рациями, настроенными на одно – подачу кодированного сигнала при входе в деревню бандитов. В банды, несмотря на все предосторожности, проникали агенты, уничтожали лидеров, подливали в еду сотрапезников спецсредство «нептун» – снотворное, которое отключало людей вплоть до прибытия опергруппы.

В 1950 году опергруппа МГБ с военнослужащими внутренних войск взяла Савву. Его вытащили из схрона в Прикарпатье, опоенного тем самым «нептуном». Это была большая удача. Один из самых непримиримых и влиятельных бандеровцев оказался в руках следственных органов.

Иван был один из первых, кто говорил с ним в тюрьме в здании МГБ в Киеве. Савва выглядел как леший – беззубый, тощий, низколобый, с изъеденным оспой лицом.

Вариантов было несколько. Пристрелить эту бешеную собаку втихаря. Устроить судилище с двадцатью пятью годами лишения свободы на выходе. Или перетянуть на свою сторону, чтобы он сдал подельников.

Последний вариант казался нереалистичным. Савва не чувствовал боли, так что его даже бить бесполезно. Смерти тоже давно не боялся. Оставалось одно – убедить.

Ивану это миндальничание не нравилось. Он привык брать националистов за горло. Но согласен был, что все прошлые попытки выловить Дантиста окончились ничем – тот был неуловим. А этот человек мог вполне его выдать.