Палачи и герои

Майор-пограничник кивнул, и его бойцы поставили их около березок. Подняли автоматы.

– Что вы делаете?! – воскликнул Иван.

– Не мешай, капитан, – нахмурился майор. – Это же бандеровские медички. Ты не знаешь, что они творят. На наших, кто в плен попадает, эти змеи подколодные тренируются в лечении переломов, ожогов, огнестрелов. Сначала руку сломают, а потом лечат. Или пулю вгонят, потом перевязывают. А затем душат. У нас к ним свои счеты. Это не люди.

Иван кивнул и неохотно отошел в сторону. Направился к разгромленной школе. За спиной загрохотали выстрелы…

После этой истории Иван стал относиться к Адвокату с некоторым уважением. Очень уж хорош тот оказался в деле. Но тепличных условий ему создавать не собирался, брал на самые опасные мероприятия.

Первый успешный результат будто придал группе ускорение. Один за другим шли успешные выходы по всей Галичине. Высаживались в район, который нужно почистить, и работали. Входили в контакт с бандами. Уничтожали их. Зачищали населенные пункты.

Иван потерял счет бандитам, прошедшим перед ним. Если раньше они были для него бесформенным единым комком тьмы, то теперь он понимал, насколько неоднородно это явление. Среди них были и молодежь, и солидные отцы семейств, и женщины, и даже дети, начиная с десяти годков выполнявшие роль разведчиков и связных. Там были изуверы и палачи, которым все равно кому служить – немцам, Бандере, Черчиллю, только не москалям. Был криминальный элемент, прирожденные разбойники. Но основную часть УПА составляла подневольная масса – многих загнали в леса под угрозой оружия или расправы с близкими. Именно они чаще всего приходили с повинной и потом составляли ядро КРГ и истребительных батальонов. Были они, конечно, ненадежны, поскольку, когда обстоятельства складывались невыгодным для них образом, могли переметнуться обратно.

Отдельные категории – фанатики. Ядро всего националистического движения. Их мозги будто в кузне выкованы, так что пытаться таких разагитировать – дело бесполезное. В состоянии исступления они не жалели ни своих, ни чужих жизней. Именно они при задержаниях отстреливались до последнего. Убивали своих боевых товарищей, а то и родных при угрозе того, что они попадутся НКВД. Именно они до последнего вздоха молчали. На глазах Ивана один откусил себе язык и истек кровью. Угроза расстрела, пытки для них не значили ничего. В них пылал жуткий, выжигающий разум огонь.

– Ты властен над телом, но не над душой, – заявил такой бывший священник, по призыву митрополита Шептицкого закрывший сельский приход и ушедший бороться с «большевистской заразой».

28 октября, когда немцев вышибли с Украины, Иван был на задании. Вернувшись и узнав новости, ощутил, что по щекам потекли счастливые слезы.