Палачи и герои

Приданные бойцы УПА в количестве двадцати человек пошли на прорыв. Командир зондеркоманды Сивый помахал им рукой, провожая на смерть, а свою группу из семи человек повел выживать. Слава богу, именно в лесах находился известный ему тщательно скрытый схрон, где можно просидеть и месяц – благо продуктов и проточной воды хватало. Но не на всех. Те два десятка, которые ушли под пули НКВД, были бы здесь лишними.

И теперь в монументальном бетонном подземном бункере, для каких-то нужд построенном еще немцами года два назад и переданном УПА, зондеркоманда готова была выжидать до той поры, пока НКВД не снимет заслоны.

– Альберт, а чего это ты такой бледный? Кислорода нема? – хохотал крупный, похожий на упитанного хряка, усатый Ивась.

– Только в обморок не падай. А то нас тоже испугаешь, – вторил ему Цыган.

Адвокат зло посмотрел на своих спутников. Он отлично помнил, как вместе с этими палачами участвовал в акции на Волыни. Как этот самый балагур Ивась вырезал сердце у живой девушки, потом держал его в руке, а Цыган стоял с хронометром, мерял, сколько секунд оно будет биться вне тела. Да, у этих ублюдков врожденная тяга к знаниям.

Тогда, во время волынской резни, в душе Адвоката что-то надломилось. Говорят, человек привыкает ко всему. Он не привык.

В польской деревне, когда пилили пилой старшину села, Адвокат грохнулся в обморок. После этого его авторитет среди этих людей был погублен. Но они побаивались его из-за близости к Дантисту, зато за глаза в выражениях не стеснялись и именовали его не иначе, как «обморочным». В последнее время, видя, что он теряет доверие начальства, уже и в глаза называли его так.

– Ну что, обморочный, тяжела солдатская доля? – не унимался Цыган. – Это тебе не в судах заседать…

Адвокат с ненавистью посмотрел на них. Кто бы мог представить, как они ему противны. И как противен весь этот насквозь пропитанный ложью и кровью мир. Где друзья вовсе и не друзья. А враги… Иные враги куда лучше друзей.

– Помню, девочка – тощенькая такая, – завел один из своих веселых рассказов Ивась. – Полячка. Голодненькая. Ну я ей – есть небось хочешь? Ну, полакомись мясцом. И перед ней ведро ставлю, где ее мамаша порубленная, по частям. Ох, умора… Но она, кстати, в обморок не упала. Почему это, а, пан Альберт?

– Пойду осмотрюсь, – сказал Адвокат, повесив на плечо немецкий автомат.

– Э, ты куда? – заволновался Цыган.

– Осмотрюсь наверху… Если кто-то забыл, кто тут надзирающий от Безпеки, то я напомню… Позже. И жестко, если кто не поймет.

Они все тут же замолкли, поскольку знали, что, несмотря на утерю авторитета, этому человеку ничего не стоит сделать так, что они сами пройдут через круги ада и никакие прежние заслуги не помогут.