Палачи и герои

Слухи о расправах над простыми украинскими селянами передавались из уст в уста, обрастая дикими подробностями, тиражировались в подпольной прессе и листовках, которыми обклеивались все дома и столбы. И после этого новые добровольцы приходили в леса.

Необходимо было запугать колеблющихся. Чтобы их корежило при одной мысли об измене делу освобождения Украины. Чтобы стискивало ужасом так, чтобы они даже не помышляли, что Советы – это законная власть и ей надо подчиниться.

Как достигнуть такого уровня ужаса? Ответ один – безжалостный наглядный террор.

Немало селян с готовностью шли в колхозы – эти ячейки советской действительности. Туда поступали техника, посевное зерно. Колхозы – такие же вражеские гнезда, как военкоматы и райотделы НКВД. Дантист предложил в селах, которые добровольно приняли колхозы, а с ними новую жизнь, казнить каждого десятого. Это такая децимация – казнь в Древнем Риме в войсках, проявивших трусость.

Первое такое мероприятие он решил устроить в селе Кухоцкое, узрев в областной ровенской газете репортаж о том, как там строят новую жизнь, да еще фотографии счастливых колхозников. Ничего, пусть теперь пофотографируются!

Для акции Дантист взял Адвоката и свою лучшую зондеркоманду из десятка человек. Этого было мало, и им была придана сотня УПА. На рассвете они вошли в село.

По информации агентов СБ из села быстро нашли дом участкового. Тот отчаянно отстреливался и положил двух казаков, но был убит, а его жену и двоих детей, избитых и оборванных, поставили в центр площади перед правлением колхоза. Там же оказался и председатель колхоза со всей семьей. Еще на площадь согнали три сотни жителей.

– Что, большевикам продались? – обвинял их громогласно Дантист. – Нашу родную Украину на колхозный хлев променяли? Вы права жить не имеете!

Послышались вопли, причитания. Заверения, что это не так.

– Чтобы неповадно было. Каждый десятый из мужчин – на нож. С остальных взять нечего.

В толпе стояли плач, причитания. Наиболее шустрые селяне вытолкнули вперед троих комсомольцев и пару активистов, которые мутили воду. Это, конечно, похвально. Но страх. Только страх дает власть…

– Этого мало, – улыбнулся Дантист, прохаживаясь перед толпой, которую держали на мушке его бойцы. – Каждый десятый!"

"Комсомольцы смотрели на него все с той же не раз виденной у этих щенков внутренней уверенностью, от которой Дантисту всегда становилось не по себе.

– Все равно проклятое бандеровское отродье скоро перевешают! – крикнул один. – Вы не нужны народу! Украина может быть только советской! Или ее не будет!

– Вот же змей. – Дантист выстрелил говоруну в живот из пистолета. Конечно, можно было взять его с собой, дать ребятам с ним позабавиться – кожу там содрать живьем, они в этом мастаки.