Дочь палача и театр смерти

– Жар немного спал, – проговорил он немного спустя. – Но о выздоровлении речь пока не идет. Сейчас сон для тебя – лучшее лекарство. Вот увидишь, твой отец объявится завтра утром. – Он усмехнулся: – Кто-кто, а уж он-то не пропадет, это ты и сама прекрасно знаешь. Завтра вместе проведаем Петера и поедем обратно в Шонгау.

– Я бы прямо сейчас пошла к нему, – пробормотала Магдалена.

– Сейчас уже поздно. Он скорее всего спит. А завтра с утра пораньше навестим его. Договорились?

– И… ты больше не станешь распутывать эти загадки? – спросила Магдалена; у нее слипались глаза.

– Больше никаких загадок, обещаю, – с улыбкой ответил Симон. – По крайней мере до завтрашнего утра.

– Ну… вот и хорошо. И вот еще что, Симон, – она зевнула, – думаю, тебе и вправду стоит сменить одежду. От тебя несет.

С этими словами Магдалена повернулась на бок. Она лишь успела отметить, что муж снова задумчиво смотрит в потолок. Казалось, впервые в жизни ему не было никакого дела до своей одежды.

Стояла глубокая ночь. Якоб Куизль поднимался по узкой и скользкой тропе, все выше в горы. Плащ, кожаный жилет и рубашка под ним вымокли насквозь – от дождя и пота. Он сжимал в руке факел, пламя колыхалось на ветру и едва освещало тропу под ногами.

Уже почти час палач следовал за огоньком, который заметил из долины. Он все двигался вверх по узким серпантинам и скользким склонам. Несколько раз Куизль терял его из виду, но свет всякий раз появлялся вновь, словно блуждающий огонек, который все дальше и дальше уводил Якоба в этот суровый край.

Теперь Куизль сильно сомневался, что человек, который шагал впереди с факелом или с фонарем, действительно был Ксавером. Возможно, это браконьер, или контрабандист, или еще какой-нибудь подозрительный тип. Но палача это не остановило, и он продолжал идти следом. Им словно бы двигала неодолимая тяга, словно сами горы звали его. Он просто обязан был узнать, кто это!

Всякий раз, когда Куизль думал, что вот-вот достигнет цели, огонек вдруг появлялся в другом месте, еще выше. Кто бы ни был там впереди, – похоже, он знал более короткие пути, которых палач не видел в темноте. А может, их там несколько человек? Пару раз ему показалось, что в тусклом свете вырисовывалось сразу несколько силуэтов.

По крайней мере, снег прекратился. Но холод стоял нестерпимый, и пальцы у палача были как мерзлые ветки. Мокрая одежда тянула к земле. Над Кофелем прогремел гром, и небо прорезала яркая молния. На мгновение ослепительная вспышка осветила склон.

И тогда он увидел их.

Молния на долю секунды осветила несколько силуэтов. Идущий впереди держал фонарь, следующие за ним несли кирки и лопаты. Все были закутаны в плащи с островерхими капюшонами. И они были маленькими.

Маленькими, словно карлики.