Дочь палача и театр смерти

Брат Константин взглянул на нее с сочувствием:

– Не хочешь рассказать об этом подробнее? Как и о том, почему ты едва не утонула и что это за письмо…

Магдалена задумалась. Если рассказать брату Константину о своей конечной цели, вполне возможно, что он отправится прямиком к аббату Роттенбуха. Шонгау и Роттенбух связывали тесные торговые отношения, Как знать, не посвящен ли местный аббат в планы бургомистра Бюхнера? Магдалена вздохнула и ответила:

– Боюсь, что все это не так просто. Только…

Дочь палача не договорила, ее снова стало мутить. Она вспомнила о своем не рожденном еще ребенке. Жив ли он еще? Или уже умер у нее в утробе, пока она тонула в холодной воде или лежала без сознания? Магдалена невольно провела рукой по животу.

– Ты ждешь ребенка, – проговорил монах. – Легкая округлость… трудно было не заметить. Но крови не было, если ты об этом думаешь. Можешь быть спокойна.

Магдалена взглянула на него с недоверием:

– Для живущего в целомудрии монаха вы на удивление хорошо разбираетесь в женских делах.

– Ну, хоть я и вынужден избегать женщин, это не мешает мне кое-что читать о них. – Брат Константин улыбнулся, обнажив несколько оставшихся зубов. – У каждого есть свои тайны.

Магдалена вновь попыталась подняться.

– Мне непременно нужно в Обераммергау, сегодня же. Прошу вас…

– Пешком туда добрых четыре часа. В твоем-то состоянии тебе туда ни за что не добраться.

– Тогда дайте мне лошадь! Обещаю, я верну ее. Я… я каждый день буду вспоминать вас в молитвах!

Брат Константин тихо рассмеялся:

– Как ты себе это представляешь? Я старый, бедный отшельник, у меня нет лошади. И в монастыре тебе ее точно не дадут. Девице без имени, которая не желает даже рассказывать, что ей нужно в Обераммергау… – Он покачал головой: – Это невозможно. Лучше будет подождать здесь, пока не почувствуешь себя лучше и отправишься пешком.

Магдалена снова откинулась на циновку. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой и разбитой. После всего, что ей довелось пережить за последние дни – тревоги, опасения за Барбару и борьба за собственную жизнь, – она осталась буквально без сил.

– Тогда все пропало, – прошептала женщина.

Глаза ее наполнились слезами. Монах вздохнул.

– Хватит плакать, – велел он. – Сначала поцелуй, а теперь еще и это! Можно подумать, мы женаты… – Он помедлил. – Возможно, есть решение.

Магдалена встрепенулась:

– Ну, у меня есть старый упрямый осел. Его зовут Франциском, но он, к сожалению, не столь кроток, как его святой покровитель. Возможно, он довезет тебя до Обераммергау. – Монах подмигнул ей: – Если захочет. Франциск любит лизать каменную соль. Если получит ее вдоволь, то, может, и позволит оседлать себя.