Дочь палача и театр смерти

 – Вы что, с ума все посходили? Нет никаких духов, есть только безграничная тупость!.. Эту повязку снимать и обновлять могу только я, понятно?

Женщина молча кивнула, и Симон принялся очищать гнойную рану, в которую уже попали грязь и пыль. Потом он достал из сумки горшочек с медом и обильно смазал культю.

– Что… что это вы делаете? – поинтересовалась женщина.

– Пробую медом вытянуть гной из раны. Если не поможет, попробуем плесневелым хлебом.

– Мед… плесневелый хлеб?.. – Женщина растерянно взглянула на Симона. – Похоже на ворожбу какую-то.

– Ворожба – это ваши заговоры и святая вода, – раздраженно ответил Симон. – Тогда как мед и плесневелый хлеб – испытанные средства при гнойных заражениях. Поверьте, еще Диоскорид…

Он не договорил – Мартин снова начал бредить.

– Камни рушатся… лампа… Маркус… Мари… – бормотал он.

– О ком это он? – спросил Симон.

Женщина нахмурилась:

– Вот так целый день. Не пойму, почему он про Маркуса и Мари заговорил. Они оба пропали несколько лет назад. Когда это случилось, Мартин целыми днями отмалчивался. Он был очень привязан к ним.

– Дети просто… пропали?

Симон замер с повязкой в руках. Ему вдруг вспомнилось, что Алоиз Майер тоже упоминал пропадавших детей.

– Говорят, их забрал Кофель, – прошептала она. – Это злой дух. Время от времени ему нужны жертвы. Тогда он сбрасывает лавины из снега или камней или сотрясает землю.

– Довольно! – оборвал ее Симон. – Ну что за бред! Я ведь сказал только сейчас, что духов не существует.

Однако женщину это не убедило.

– Поверьте мне, когда я была ребенком, земля однажды так задрожала, что в деревне два дома рухнули, – продолжила она торопливо. – И вы разве не чувствуете, как земля стала дрожать в последние дни? Говорю вам, Кофель пробуждается!

– В последний раз говорю…

Симон вдруг замолчал. Он вдруг вспомнил, что вчера и сам почувствовал странную дрожь, незадолго до того, как сошел оползень. Быть может, это действительно было небольшое землетрясение? Ему самому еще не доводилось с ними сталкиваться, но он знал, что в предгорьях Альп то и дело случались такие землетрясения. Когда-то давно близ Пайтинга обрушилась целая гора. По сей день люди рассказывали о той ужасной ночи.

– Хорошо, земля дрожит, – сказал он примирительно. – Такое случается иногда. Даже у нас в Шонгау. Но глупо считать, что гору можно задобрить жертвами.

Женщина тихо рассмеялась:

– Вам, чужакам, этого не понять. Мы тысячи лет живем в этой долине и всегда приносили жертвы Кофелю.

Она показала в окно, занавешенное грязными тряпками. Симон увидел сквозь щели странную конусовидную гору по другую сторону долины. Женщина показала на пологий, расчищенный отрог левее горы.

– Жертвенный холм, про́клятое место.