Дочь палача

В сундуке и шкафу у Куизля хранилось с дюжину фолиантов и бесчисленное множество пергаментов, среди которых имелись как записи бенедиктинской монахини Хильдегард из Бингена, так и новые работы о движении крови или расположении органов в теле. Среди них был даже новый экземпляр «Заметок по анатомии и хирургии» Амброзия Парэ в немецком переводе. Симону с трудом верилось, чтобы у кого-нибудь в Шонгау имелось больше книг, чем у палача. Даже у судебного секретаря, которого считали самым просвещенным в городе.

Пока Симон листал работу греческого автора, он все раздумывал, почему они с палачом не могли просто взять и пустить дело знахарки на самотек. Быть может, именно нежелание принимать все как данность, эта жажда докопаться до истины и связывала их. И известная доля упрямства, подумал Симон, усмехнувшись.

Внезапно палец его замер над страницей. Рядом с рисунком человеческого тела стояло несколько алхимических символов. Один из них изображал треугольник с завитком снизу.

В книге говорилось, что это знак серы.

Симон знал его еще со студенческой скамьи, но только сейчас вспомнил, где видел его в последний раз. Это был символ, который ему показал Андреас Данглер, тот самый, который его приемная дочь София рисовала в грязи на заднем дворе.

Симон пододвинул книгу Куизлю, который все еще размельчал травы.

— Вот знак, про который я вам говорил! Который рисовала София, теперь я вспомнил его! — воскликнул он.

Палач покосился на рисунок и кивнул:

— Сера… ею воняет дьявол и его подруги.

— И что, если она в самом деле?.. — спросил Симон.

Куизль пожевал трубку.

— Сначала символ Венеры, теперь знак серы… Странно все это.

— Откуда этот знак известен Софии? — не унимался Симон. — Только от знахарки. Должно быть, она рассказывала о нем ей и остальным детям. Может, она и в самом деле обучала их колдовству… — Он вздохнул. — Жаль, нельзя ее расспросить об этом, по крайней мере, не сейчас.

— Вздор, — проворчал палач. — Из Штехлин ведьма, как из меня колдун. Дети могли увидеть знак у нее дома, в книге, на горшочке, на флаконе… где там еще, я не знаю.

Симон покачал головой.

— Сера еще может быть, — сказал он. — Но вот знак Венеры, символ ведьм? Вы сами говорили, что не видели у нее таких знаков. А если бы увидели, сочли бы ее ведьмой, или как?

Палач продолжал месить травы в ступке, хотя они давно уже превратились в зеленую кашу.

— Штехлин не ведьма, и все на этом, — прорычал он. — Лучше подумать, как найти дьявола, который разгуливает по городу и похищает детей. София, Клара, Йоханнес — все пропали. Где вот их искать? Я уверен, если мы отыщем их, то найдем и ключ ко всей этой загадке.

— Если они еще живы, — пробормотал Симон.

Потом юноша опять задумался.