Палач из Галиции

Знают, что мы работаем, поэтому соблюдают конспирацию даже там, где это не оправдано. Ходят слухи, что некий куренной Золотницкий, орудующий со своей бандой в соседнем Старицком районе, ищет контакты с Бабулой, чтобы скоординировать усилия и совместно сопротивляться Советской власти. Напрямую приехать друг к другу они не могут. Происходит прощупывание, предварительные контакты с менее значимыми полевыми командирами и тому подобное. Эмиссаром Бабулы по налаживанию связей с Золотницким был именно Табачник. Связника наш приятель Сирко однажды видел. Это тщедушный мужичок с залысинами и приметным родимым пятном на одной из них. Кто такой, он не знает. Но слышал разговор Табачника со своим заместителем Каляжным, из которого явствовало, что закладка посланий осуществляется в заброшенной часовне, стоящей за сельцом Кривеньки. Три инвалида и четыре бабки, ни Советская, ни какая-либо другая власть там не ночевала. Это в тринадцати верстах к юго-востоку от Збровичей, между Костополем и Бежанами. К селу ведет изрытая проселочная дорога. Обломки каплицы находятся на опушке леса, у излучины речушки. Связник должен появиться сегодня к вечеру. Это тоже следовало из бесед Каляжного с Табачником. О разгроме банды связник пока не знает. Можно собрать пару взводов и провести очередную войсковую операцию…

– Никаких операций! – Алексей выскочил из-за стола, в возбуждении забегал по комнате. – Сработать надо тихо. Мы это сделаем с помощью людей капитана Ткачука, малыми силами. Если кто-то в Збровичах следит за нашими действиями, то он не должен догадаться, что мы опять что-то замышляем.

– Приятно слышать. – Щекастая физиономия Левы Березина расплылась в улыбке. – Стало быть, можно идти спать?

– Дуй, Лева, спасибо за работу.

– Ладно, будь здоров. Пойду твое спасибо на хлеб мазать.

– Заходи, не пропадай, – в том же духе откликнулся Алексей.

Оставшись один, он изменился в лице, пристально посмотрел на закрывшуюся дверь. Что-то непонятное ворочалось в черепной коробке. Капитан закурил – не помогло.

Он вышел в коридор, запер свой кабинет. За стенкой ругались люди, шел нормальный рабочий процесс. Кравец направился к лестнице, потом повернул обратно, заглянул к коменданту, стараясь не скрипеть дверью."

"Ирина Владимировна Савицкая сидела за печатной машинкой, прямая, как штык. Пальцы ее стучали по клавишам. Она выполняла свою работу, но при этом думала о другом. Глаза женщины смотрели не на лист бумаги, ползущий из ундервуда, а куда-то сквозь него. Ирина погрузилась в себя, ничего не замечала. Рядом с ней на чайном блюдце лежало надкусанное яблоко.

«Обед, – подумал Алексей. – Наливное яблочко и серебряное блюдечко».

Несколько секунд он неотрывно смотрел на женщину.