Палач из Галиции

Глава 13

Топор со свистом рассек сперва воздух, а потом и чурку. Готовые дровишки разлетелись по белу свету, но Алексей не пошел их собирать. Он поставил на попа полено, валяющееся под ногами, загнал в него топор. Потом капитан вытер пот со лба, почесал обнаженную грудь и исподлобья обозрел антураж, который не менялся уже три дня.

Захламленный двор заброшенного хутора, расположенного в двух верстах от села Гожище. Здесь уже сто лет не появлялись ни свои, ни чужие. Хата с продавленной крышей, с которой соплями свисала солома, развалившееся крыльцо, в окнах ни одного уцелевшего стеклышка. Двор окружали унылые сараи, пустой курятник, покосившаяся отхожая будка. Сразу за хутором во все концы простиралась дубрава.

Это жилье на одного хозяина пустовало уже давно. Стены хаты основательно проели жуки, дерево гнило, трескалось.

Он сидел здесь в одиночку уже три дня. Терпел, маялся бездельем. Временами брался за какую-то работу, чтобы время убить. Вот так и сегодня. На кой ляд ему сдались эти дрова?

Однако именно в эту минуту в нем вдруг проснулось шестое чувство. Нытье под лопаткой могло означать что угодно. Например, укусил лесной кровопийца. Или кто-то украдкой наблюдал за ним.

Алексей не подал вида. Он зевнул, почесал грудь, забрал ППШ, прислоненный к стене сарая, бросил на плечо кофту, побрел в дом, вытер ноги о драный коврик перед дверью. Трещали трухлявые половицы. Капитан миновал сени с тазами и баками, обросшими плесенью, вошел в комнату и мимолетом глянул в огрызок зеркала.

Ни на миг не выходить из образа! Грудь голая, штаны мешком, пятидневная щетина, синяк под глазом еще не рассосался. Голову он давно не мыл и даже не расчесывал. Дикарь какой-то, Робинзон Крузо.

В комнате продавленная тахта с подломившимися ножками, стол с остатками трапезы на одного. Ему приходилось самостоятельно варить на костре картошку! Кроме нее крупно насеченные огурцы, помидоры, тарелка с кусками копченого мяса. Центральное место занимали банка с ключевой водой и потертая офицерская фляжка.

Сердце Алексея стучало, но он прилежно играл свою роль. Его не покидало ощущение, что за ним кто-то подглядывал в окно. Он плеснул из фляжки в мутный стакан, выпил, срыгнул, откинулся на спинку кушетки.

За окном кто-то выразительно кашлянул. Заскрипело крыльцо, и в горницу вошел подтянутый, недавно побрившийся субъект лет тридцати пяти. На лоб его была надвинута немецкая кепка. Ушитый френч офицера гренадерской дивизии «Галичина» сидел на нем как влитой. На поясе кобура с «Вальтером», в руках «МР-40». Глаза этого человека внимательно скользили по комнате, задержались на мужике, развалившемся на кушетке.

– Да здесь, оказывается, люди есть, – вкрадчиво пробормотал он.

Алексей шумно выдохнул, молитвенно задрал глаза к потолку.