Палач

Вернее, первый наряд в её жизни, так как раньше она обходилась без одежки. Наверняка постарались коби: тельце фейри обтягивает топик и короткая юбка из тончайшей светло-коричневой замши. Я понимаю, зачем ей это понадобилось, Крохе неприятно, что на её тельце темнеют пятна от метки Смерти, так что одежка оказалась лучшим вариантом для маскировки от нескромных взглядов. Выглядит в одежке фейри весьма симпатично, даже пикантно, но ничего не говорю, она и так чувствует мои эмоции, а лишнее слово может только навредить её чувствительной натуре. Для меня важно лишь одно – Кроха жива. Гораду она не досталась. Значит, смерть оказалась не напрасной. Но теперь, пока мы не найдем, как убрать метку, ей придется оставаться в Цитадели, посвятив свое время работе с ремесленными алтарями. Однозначно. И Кроха это тоже прекрасно понимает.

– Босс? Я правда не хотела все испортить…

– Ты ничего не испортила, малявка, – небрежно фыркает Марана. – Потом поговорите по душам.

Марана плавным жестом когтистой лапки указывает на портал, снова предлагая поторопиться, затем исчезает в радужной вспышке. Шагаю следом и оказываюсь на острове. Узнаю его почти сразу, скорее по ощущению, чем по виду: Огрызок. Стартовая точка для несостоявшегося эксперимента с Древом Смерти. Недаром я засёк здесь остальных соклановцев.

С эмоциями у меня черт знает что. Словно обложены ватой. Реакция на всё вялая: ни злости, ни гнева, ни возмущения. Радость такая же – бледное подобие того, что должен испытывать, узнав, что Кроха спасена. Сильной тревоги по своему состоянию тоже не ощущаю. Уверен, что все в скором времени придет в норму, а пока шагаю как сомнамбула.

Тихо позвякивают доспехи, сапоги с легким хрустом сминают в пыль ломкую траву. Долетающие сюда эманации Ауры Смертного Истощения продолжают грызть остров незримо и неутомимо. По сути, Огрызок уже мертв и скоро опустится в пучину, забрав с собой следы предстоящего действа. Редкие деревья выглядят не лучше травы – высохшие останки с безжизненно раскоряченными ломкими ветвями. Я знаю, куда меня ведет Марана, и силуэт одного из «когтей», замеченный впереди за одним из таких сухостоев, подтверждает догадку. Гхэлл с алебардой в лапе косится на меня молча, фыркает вместо приветствия, обдаёт густым запахом псины, когда прохожу мимо. Справа и слева от него метрах в сорока замечаю такие же рослые косматые фигуры. Оцепление.

Еще через минуту подходим к терпеливо ожидающей нас группе суров, среди которых, само собой, больше всего могучей фигурой выделяется Хорка и тройка его «когтей». Из новичков вижу Искру, Юлианну, Зелеакса, Роника и Снафу Кусаку. Больше, чем необходимо.