Большое зло и мелкие пакости

 — Кочерга?

— Это капельница, — пояснил врач без тени улыбки, — это капельница, которой наша больная якобы ударила по голове того, кто ночью влез к ней в палату. Я не знаю, как она встала, а уж как смогла этой штукой шарахнуть, это вообще загадка, а потом еще дойти до поста!.. Три шва заново накладывали. Сегодня опять под капельницей лежит. — Он с трудом сдержался, чтобы не выругаться. У него были свои проблемы. — Конечно, в палате мы никого не нашли.

— Это я понял, — перебил капитан.

В ночное нападение он верил не очень. Мало ли что может померещиться женщине, которая три последних дня провела в реанимационном отделении на обезболивающих и транквилизаторах!

— Но эта штука откуда-то взялась! Вот посмотрите. Врач поднес бывшую капельницу к самому носу капитана. Между металлическим стержнем и круглым обручем непонятного назначения была зажата пуговица.

Самая обыкновенная коричневая пуговица, из которой торчали нитки. Пуговица была выдрана с мясом.

Милицейский капитан был так ошарашен, что моментально перестал изображать усталость и разочарование в жизни. Врачу это доставило удовлетворение.

Не верил мне? Скучал? Ножку на ножку закидывал? Вот получи “вещдок” и делай теперь с ним что хочешь — сочиняй новые теории, подтверждай старые и знай, что если б не расторопность этой самой Сурковой, расторопность необъяснимая, поразительная, осматривал бы ты сейчас трупик и бормотал растерянно: “Кто бы мог подумать”!

— А точно это та самая капельница, которая?.. — начал Никоненко и остановился.

Вопрос был глуп.

Конечно, это та самая капельница, и у врача нет никакого резона ничего такого придумывать. Он очень раздосадован тем, что ему пришлось переделывать собственную, хорошо сделанную работу из-за того, что больной на третью ночь после операции вздумалось стукнуть этой капельницей кого-то по голове.

— Вы сразу осмотрели ее палату?

— Да нет, конечно! — фыркнул врач. — Она притащилась по уши в кровище, стала закатывать глаза и бормотать, что у нее в палате кто-то есть и что ее только что чуть снова не убили. Я ее не слушал. Мы ее быстро на стол и…

— Когда вы осмотрели палату?

— Когда зашили. И я ничего не осматривал. Пришла уборщица, принесла капельницу и стала спрашивать, что это за безобразие такое, кто это инструментарий портит и почему весь пол кровью заляпан. Я посмотрел, увидел пуговицу и вспомнил, что больная все бормотала, будто на нее кто-то напал. Мы с главным пошли в палату, там, ясное дело, никого уже не было, уборщица полы давно протерла. Главный тоже на пуговицу посмотрел и велел вам звонить, а сам на конференцию ушел.