Большое зло и мелкие пакости

Он смотрел на Потапова с сочувствием, как будто неожиданно оказалось, что тот только прикидывался “великим и могучим”, а на самом деле он… странный какой-то."

"— Куда я скажу, — терпеливо объяснил Потапов, — ну что вы на меня так смотрите? Только что вы мне рассказывали, что она нервничает и не дает уколоть снотворное! Я забираю ее домой. Я совершенно уверен, что дома ей лежать только лучше. Завтра вы приедете, посмотрите ее, назначите что-нибудь, пришлете сестру. Моя мать первоклассный врач, никаких нововведений не признает, за коллег горой стоит, и даже она всегда говорит, что болеть лучше дома.

— Она не болеет! — возразил врач. Просто так возразил, “из интересу”. Никакие возражения значения не имели, это было ясно. — А вдруг швы разойдутся?

— Не разойдутся. Почему они разойдутся, если она будет так же лежать, только на своей собственной кровати?

— Митя, — вдруг сказал больная Суркова, — ты что, вправду отвезешь меня домой?

— Да. Сейчас я позвоню вашему главному или кому там нужно звонить? Директору института? Министру здравоохранения?

— Главного хватит, — пробормотал врач, — и в милицию, наверное, надо звонить, а то они завтра придут, с нас спросят, а мы понятия не имеем, куда больная Суркова подевалась.

— Я все улажу. Соберите ее, пожалуйста. И скажите, что нужно делать — уколы, таблетки?

— На сегодня уже все сделали. А завтра…

— Завтра пришлете врача и сестру. Я договорюсь с вашим главным. Оставите мне номер телефона, по которому звонить, если ей вдруг станет плохо.

— Как хотите, — сказал врач, пристально изучая Потапова, — вам виднее.

— Да, — согласился он, — мне виднее.

Он поговорил с главврачом и позвонил помощнику, чтобы тот нашел капитана Никоненко с Петровки. В пиджаке было жарко — в больнице топили от души. Потапов повесил пиджак на спинку стула, сел на продавленное сиденьице и потер лицо.

— Мы здесь надолго, Дмитрий Юрьевич? — спросил охранник. Голос у него был столь нарочито безучастный, что Потапов моментально представил себе объем и содержание слухов, которыми завтра будут полны курилки и кабинеты в его министерстве.

— Нет. Сейчас уедем.

Черт побери, как это вышло, что он влез во все это дело?!

У самого уха в нагрудном пиджачном кармане зазвонил телефон, и Потапов сильно вздрогнул.

— Мить, ты где? — спросила Зоя из трубки. — Звоню на работу, говорят, что ты уехал. Или ты прячешься?

— Я не прячусь. Я в Склифе. — Потапов был трус, поэтому на вопросы вроде этого всегда отвечал по возможности честно, чтобы потом не угодить в ловушку.

— Опять в Склифе? — Зоя была недовольна. Потаповская честность ее нисколько не вдохновила.