Падший

Предложили им свое бессмертие.

Никодим – один из немногих оставшихся вампиров, которые своими глазами видели события Изгнания, когда вампиров и оборотней прогнали из зимних чертогов Вальд за их проступок. Их вынудили передать свои владения жителям летних просторов Сильван Уайль.

– Джей, – говорит Никодим, и его голос кажется обеспокоенным, – хватит.

Джей убирает свои клинки, двумя ловкими движениями пряча их в рукавах. Меня раздражает то, как быстро он подчиняется дяде, как резко успокаивается, точно мы только что обсуждали вчерашнюю погоду. Никодим смотрит на меня, явно ожидая, что я буду вести себя так же покладисто.

– Бастьян, – говорит он. – Ты будешь делать то, что велит тебе твой создатель, сегодня и всегда. – Несмотря на то что в его голосе нет ни нотки укора, я чувствую, что это очередное испытание. Еще один урок на словесном ринге."

"Когда я был ребенком, я был очень маленьким. Я чувствовал себя уютнее среди книг и музыки, чем среди людей. Пытаясь научить меня контролировать себя в толпе, мой дядя нанял лучшего борца Нового Орлеана для моего обучения. Вопреки всем протестам, меня обучили боксу. Научили защищаться. Научили нападать. Научили держать удар и наносить ответный, причиняющий не меньшую боль.

Я не выходил на ринг много лет, однако дядя продолжал словесную борьбу со мной с тех самых пор. Если я подчинюсь без колебаний, то буду овечкой, как Джей. Существом, созданным с одной-единственной целью – служить. Если же я воспротивлюсь, то снова стану ребенком, охваченным вспышкой неконтролируемого гнева.

Условия этой битвы постоянно меняются, точно времена года, но без какого-либо предупреждения. Война, которую невозможно выиграть. Единственная война, в которой я всегда проигравший.

Может быть, это потому, что всего несколько секунд назад Джей назвал меня испуганным. Может быть, потому, что теперь мне плевать на последствия. Может быть, мне просто хочется нападать снова и снова, пока мой противник не начнет воспевать mea culpa[39] и пока его кровь не зальет мне руки.

Я смеюсь, эхо моего голоса отражается от потолка.

Что-то похожее на одобрение проскальзывает во взгляде Никодима. Мой дядя презирает любой намек на слабость. По крайней мере, я вызвал его уважение. Мои братья и сестры переглядываются. Вскидывают брови. Закусывают губы, чтобы не начать меня поучать.

И еще до того как мой смех утихает, я бросаюсь в атаку.

Бастьян

Все обращается в хаос еще до того, как мой кулак успевает врезаться в челюсть Джея.

Наш местный наемник настолько сбит с толку моим поведением, ему потребовалась лишняя секунда, чтобы отреагировать. Но только секунда. Он уклоняется до того, как я успеваю занести кулак. Когда Буд и Мэделин пытаются вмешаться, Никодим приказывает им остановиться.