Падший

И она не собиралась отдавать эту власть кому-то другому. Уж точно не наследнику вампира, которого ненавидела больше всего на свете. Вампиру, который отнял у нее больше, чем любой другой враг, когда-либо существовавший.

Леди Силла это знает точно.

А всех остальных врагов она убила собственными руками.

Бастьян

Мы возвращаемся в мир пепла и дыма. В мир огня.

В Новом Орлеане уже июнь. И несмотря на то, что сейчас закат, воздух вокруг нас горячий и наполнен резким запахом моря. Почти два месяца смертного времени прошли за пять дней, проведенных в Другом мире. Хотя Арджун и предупреждал, что так будет, мне до сих пор сложно в это поверить.

Однако не так сложно, как в ту картину, что предстала передо мной.

«Жак». Место, которое я называл домом на протяжении стольких лет, сгорел дотла вместе с двумя другими зданиями по соседству. От ресторана не осталось ничего, кроме груды обугленных головешек. Остатки дымохода. Гора разбитых кирпичей. Фрагменты расплавленных латунных украшений. Ошметки мраморного шахматного столика, который так любил мой дядя.

Я брожу по руинам своего дома, Селина молча стоит рядом со мной, а за ее спиной садится солнце. Прохожие останавливаются порой, чтобы поглазеть на эту картину. Разинув рты, они раздосадованно цокают языками.

«Какая жалость». Ветер разносит», – разносятся по ветру их голоса, их слова звенят у меня в ушах, как церковные колокола. Иногда я благодарен своему обостренному слуху. Но не сегодня.

Селина огибает груду красных кирпичей и подходит ближе ко мне. Она озирается по сторонам, ее зеленые глаза блестят, как драгоценные камни. Как изумруды, сияющие во мраке.

– Ты знаешь, кто мог это натворить? – шепчет она, взяв меня за руку.

– У меня есть… – Я замолкаю, когда шорох доносится из темноты за нами. Груда кирпичей осыпается за тянущимся в воздух дымом. Я отталкиваю Селину за спину, и с моих губ срывается предостерегающее шипение.

– Бастьян.

Я тут же расслабляюсь. Из-за почерневшей дымоходной трубы появляется Одетта, ее лицо бесстрастно. Она одета в темный мужской костюм, точно пришла с похорон. В руках у нее фетровая шляпа. На поясе на цепочке висят карманные золотые часы, которые когда-то принадлежали моему отцу. Должно быть, она успела спасти часы от огня для меня.

Я хватаю ее за руку и заключаю в объятия. Селина обнимает нас двоих. И Одетта сдается: я слышу, как она начинает плакать.

– Это сделало Братство? – спрашиваю я.

Одетта кивает, уткнувшись в мое плечо.

– Кто-нибудь пострадал? – спрашивает Селина.

Одетта отстраняется от меня, смахивая рукой в перчатке кровавые слезы со своих щек. Качает головой."

"– Никодима здесь не было. Он был в Нью-Йорке. А остальные, включая всех смертных, кто работал в ресторане, успели выбежать до того, как огонь поглотил здание.