Падший

Вскоре они подошли к завесе из сияющих лиан, которая раздвинулась, когда начальница серых мантий подошла ближе. Пока они шагали по длинному тоннелю из вьющихся листьев, Селина оглядывалась по сторонам, замечая, что ветки вокруг них дрожат и пульсируют, точно они составляют часть живого сердца. И один раз она готова была поклясться, она видела сатира, запутавшегося в ветвях и беззвучно кричащего что-то. Однако не успела она и глазом моргнуть, как тот исчез в густых зарослях.

Селина кашлянула, чтобы отогнать от себя новую волну паники. Ей будто бы не удавалось избавиться от застрявшего в горле кома. И это чувство нарастало с каждым шагом. Она попробовала дышать глубже. Не получилось. Страх завладел ее сердцем окончательно, когда она поняла, что не может дышать.

Бастьян дотронулся до нее сзади, его пальцы сомкнулись на ее запястье. Мгновение Селина колебалась, не желая поддаваться искушению потянуться к нему, прислониться к его плечу. Но ее грудь поднималась и опускалась, по-прежнему с трудом набирая воздух.

Арджун подошел к ней.

– Она не может дышать, – крикнул он начальнице в серой мантии.

– Что вы с ней сделали? – прорычал Бастьян, понизив голос, в его тоне звучала угроза.

– Это скоро пройдет, – сказала начальница волшебных воинов. – Воздух здесь более разреженный, чем в мире смертных. Ей станет лучше, когда мы доберемся до дворца госпожи Силлы. Не беспокойтесь, все устроено так специально – если незваный смертный захочет проскользнуть в королевство Сильван Уайль, это помешает ему пересечь границу.

Селина почти что задыхалась. И похоже, фейри Летнего королевства совсем не заботило гостеприимство.

Спустя минуту чувство сдавленности в груди все-таки начало проходить. Когда же они наконец подошли к концу тоннеля, Арджун наклонился к ее уху, точно собираясь поведать какой-то секрет. Только вот он ничего не сказал. Вместо этого он положил одну руку на плечо Бастьяна, а другую на плечо Селины. И хотя их молчаливая беседа длилась не дольше секунды, Селина поняла, что он предупреждает их об опасности.

Они вошли в опасный мир. Мир, которым правит мать Селины.

Они не могли позволить себе разойтись теперь.

Когда все вышли из лиственного тоннеля, слепяще яркое солнце обожгло кожу Селины. Бастьян рядом с ней инстинктивно отпрянул назад, его левая рука (та, на которой он носил золотой перстень с печаткой) резко сжалась в кулак.

Роща вокруг них составляла огромный круг, и ветки над головой сплетались, точно беседка из туго переплетенных листьев, создавая купол из зелени высотой по меньшей мере метров тридцать. Это природное сооружение напоминало Селине католический собор, как внешне, так и по ощущениям, которые она здесь испытывала. Пестрые птички метались из стороны в сторону.