После падения

Я иду через холл и замечаю, что он стоит над столом в моей комнате и проводит рукой по одной из записных книжек.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Просто хотел посмотреть, где ты… теперь живешь. Хотел увидеть твою комнату.

– Понятно. – Я вижу, как он хмурится, называя эту спальню «моей».

– Это по учебе? – спрашивает он, поднимая со стола тетрадь в черном кожаном переплете.

– По письменной речи. Ты прочитал? – киваю на тетрадку.

Мысль, что он мог это прочитать, меня немного тревожит. Я пока подготовила лишь одно эссе, но, как и все остальное в моей жизни, оно оказалось связано с ним.

– Чуть-чуть.

– Это всего лишь задание, – бормочу я, пытаясь объясниться. – В качестве первой работы нас попросили написать эссе в свободном стиле и…

– Мне понравилось, очень понравилось, – хвалит он и кладет тетрадь обратно на стол, а потом снова берет и открывает на первой странице. – «Кто я такая», – зачитывает он заголовок.

– Не надо, прошу тебя!

Он с удивлением ухмыляется:

– С каких пор ты стесняешься показывать свою домашнюю работу?

– Я не стесняюсь. Просто… это очень личное. Я даже не уверена, что решусь сдать его.

– Я читал твои записи по религиоведению, – говорит он, и у меня замирает сердце.

– Что? – Я отчаянно надеюсь, что неправильно его расслышала. Он не стал бы. Он не мог его прочитать…

– Я читал. Ты оставила дневник в квартире, а я его нашел.

Это унизительно. Я стою молча, а Хардин смотрит на меня с другого конца комнаты. Это были личные заметки, которые никто не должен был прочитать, – разве что кроме преподавателя. Я в ужасе от того, что Хардин копался в моих самых сокровенных мыслях.

– Ты не должен был читать. Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, стараясь не смотреть на него.

– Все записи были про меня, – отвечает он, будто защищаясь.

– Дело не в этом, Хардин. – У меня в горле стоит ком, трудно дышать. – Это был нелегкий для меня период, и записи предназначались только для моего личного дневника. Ты не должен был…

– Они замечательные, Тесс. Замечательные. Мне было больно читать о том, как ты себя чувствовала, но твои слова, то, что ты хотела выразить, – это было прекрасно.

Я понимаю, что он пытается меня похвалить, но это лишь еще больше меня смущает."

"– Каково было бы тебе, прочитай я твои записи, в которых ты выразил что-то сугубо личное?

Я не обращаю внимания на его комплименты по поводу моего творчества. В его взгляде вдруг появляется тревога, и я озадаченно спрашиваю, наклонив голову:

– Что?

– Ничего, – коротко отвечает он и качает головой.

Глава 89

ХардинПоймав ее взгляд, думаю, что лучше замолчать, но я должен быть честным с ней и хочу, чтобы она знала, насколько интересными мне показались ее записи.

– Я прочитал их минимум десять раз, – признаюсь я.