После падения

Как он иногда хохотал так, что его глаза превращались в узкие щелочки, и его смех проникал мне в уши, в сердце, заполнял всю квартиру тем редким счастьем, от которого я чувствовала себя более живой, как никогда в жизни.

– Нет. Не стала бы ничего менять. Не могу, – меняю я ответ, и Ной качает головой.

– Что с тобой? – смеется он, усаживаясь в кресло напротив дивана. – Никогда не замечал в тебе такой нерешительности.

Я твердо качаю головой:

– Я бы ничего не стерла.

– Уверена? У тебя был не лучший год… а ведь я даже половины не знаю.

– Уверена, – еще раз киваю и усаживаюсь поудобнее. – Но кое-что я бы сделала по-другому, например, то, что касается тебя.

Ной чуть улыбается.

– Да, я бы тоже, – спокойно соглашается он.

– Тереза! – Мне на плечо ложится ладонь и легко встряхивает. – Тереза, просыпайся!

– Встаю, – со стоном отвечаю я, открывая глаза.

Гостиная. Я в гостиной моей матери. Я сдергиваю с ног одеяло… это Ной меня прикрыл. После того, как мы поболтали, а потом сели вместе смотреть телевизор, как в старые времена, я решила прилечь.

Уворачиваюсь от маминой руки.

– Который час?

– Девять вечера. Я решила разбудить тебя раньше. – Она поджимает губы.

У нее что-то, видимо, сместилось в голове, раз она разрешила мне поспать днем. Как ни странно, меня это забавляет.

– Извини, я даже не помню, как заснула. – Я потягиваюсь и поднимаюсь. – Ной уехал?

Заглядываю на кухню, но его там нет.

– Да. Миссис Портер очень хотела тебя видеть, но я сказала, что сейчас не самое удобное время для этого, – говорит она и идет на кухню.

Я иду следом на запах чего-то вкусного.

– Спасибо.

Жалко, что я нормально не попрощалась с Ноем, особенно потому, что понимаю, что больше его не увижу.

Мать подходит к плите, бросая мне через плечо:

– Я вижу, Хардин пригнал твою машину.

В голосе ее слышатся неодобрение. Через мгновение она поворачивается ко мне и протягивает тарелку с салатом и жаренными на гриле помидорами.

Я не разделяю ее мнения о вкусной еде. Тем не менее я беру тарелку.

– Почему ты не сказала мне, что ночью сюда приезжал Хардин? Я помню.

Она пожимает плечами.

– Он просил не говорить.

Сажусь за стол, ковыряюсь в «ужине».

– С каких это пор ты беспокоишься о том, что он хочет? – спрашиваю я, ожидая бурной реакции…"

"– Я не беспокоюсь, – замечает она, накладывая себе еду на тарелку. – Я не упомянула об этом, потому что в твоих интересах все забыть.

Вилка с противным звоном падает из пальцев на тарелку.

– Утаивать что-либо от меня не в моих интересах, – говорю я, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Чтобы подчеркнуть это, я вытираю губы идеально сложенной салфеткой.

– Тереза, не вымещай на мне свои обиды, – говорит мать, садясь за стол. – Что бы этот человек тебе ни сделал, все это произошло по твоей вине. Не по моей.