После падения

Как бы я ни ненавидел эту женщину, сейчас я чувствую к ней жалость, потому что, как и я, скорее всего, весь остаток жизни она будет несчастна.

– Сделай мне одолжение, – прошу я.

Она подозрительно смотрит.

– Какое?

– Не говори ей, что я был тут. Если она сама не вспомнит, не говори.

Судя по всему, Тесса не вспомнит. Не думаю, что она осознает, что я сейчас тут.

Кэрол смотрит на меня, точнее, сквозь меня, и кивает:

– Это я могу.

Глава 64

ТессаМоя голова такая тяжелая, а свет, падающий через желтые шторы, такой яркий.

Желтые шторы? Я снова открываю глаза и обнаруживаю на окнах моей старой спальни знакомые желтые шторы. Эти шторы мы всегда считали дурацкими, но мать не могла позволить себе купить другие, так что мы научились жить с этими. И меня с головой накрывают обрывочные, беспорядочные, бессмысленные воспоминания о последних двенадцати часах.

Полный абсурд! Но через несколько секунд или, может, минут в голове складывается связная картина.

Предательство Стеф – самое яркое из моих ночных болезненных воспоминаний, вообще самое сильное впечатление в жизни. Как она могла так со мной поступить? Для чего? Это так сложно, настолько закручено, что я никогда бы не смогла предвидеть такой поворот событий. Я помню сильное облегчение оттого, что она вошла в комнату, и отчаяние, охватившее меня, когда она призналась, что никогда не была мне другом. Я отлично запомнила ее голос, несмотря на состояние, в котором находилась. Она подсыпала мне что-то в кружку, чтобы я отключилась или, того хуже, чтобы я в сознании прошла через все, что она задумала, и так жестоко отомстить мне и Хардину. Прошлым вечером я была так испугана, а ее переход от защитницы к врагу произошел так быстро, что я не смогла тогда полностью его осознать. Я находилась под действием наркотика в гостях с кем-то, кого считала своим другом. Реальность так жестко бьет мне в глаза, что я не могу удержать слез обиды, и они текут по щекам.

Жало предательства сменяет унижение, когда я вспоминаю Дэна с его камерой. Они сорвали с меня платье… я никогда не забуду маленький красный огонек камеры. Они хотели изнасиловать меня, записать это и показать всем. Я сдерживаю болезненные спазмы в животе.

Каждый раз, когда я надеюсь получить передышку в битве, в которую превратилась моя жизнь, случается что-то еще более плохое. И я во всех этих ситуациях доверялась Стеф и остальным. Я до сих пор не могу понять: если она говорила правду, если она сделала это только потому, что не любит меня и хотела быть с Хардином, почему она не сказала мне с самого начала? Зачем притворялась все это время моей подругой? Как она могла мне улыбаться, ходить со мной по магазинам, слушать мои секреты, разделять мои трудности и разрабатывать за моей спиной такой изощренный план?

Медленно сажусь.