После падения

Он обхватил меня руками, я смущена, и мне от этого неловко.

– Бывшая соседка Тессы по комнате что-то подсыпала в ее стакан, и Тесса попросила меня привезти ее сюда, – рассказывает Зед, утаивая половину.

Я рада, что некоторые детали он опустил.

– Боже мой! Зачем этой девчонке так поступать?

– Не знаю, миссис Янг… Тесса объяснит вам, когда проснется.

Я проснулась! Я хочу закричать, но не могу. Очень странное чувство, когда ты слышишь все, что вокруг происходит, но не в состоянии участвовать в разговоре. Я не могу ни шевелиться, ни говорить, в голове туман, мысли путаются, но я все осознаю. Через некоторое время все меняется: иногда голос Зеда меняется на тембр Хардина, и я могу поклясться, что слышу смех Хардина, вижу его лицо, когда пытаюсь открыть глаза. Потом это пропадает. Этот наркотик сводит меня с ума, мне хочется, чтобы все наконец закончилось.

Зед отпускает меня.

– Спасибо, что привезли ее сюда, – говорит мама. – Это просто ужасно. Когда она проснется? – напряженно спрашивает она.

Голова у меня слегка кружится.

– Не знаю. Думаю, последствия приема длятся максимум двенадцать часов. Сейчас прошло уже три.

– Как она могла быть такой дурой?

Мать смотрит на Зеда, а «дурой» эхом отдается в моей голове и замирает.

– Кто, Стеф? – переспрашивает он.

– Нет, Тереза. Как она могла оказаться такой дурой, чтобы связываться с подобными людьми?

– Это была не ее вина, – защищает меня Зед. – Это должна была быть прощальная вечеринка перед ее отъездом. Тесса думала, что это ее подруга.

– Подруга? Боже! Тессе нужно было десять раз подумать, прежде чем дружить с ней или с кем-либо другим из вас.

– Не сочтите за грубость, но вы меня не знаете. И я проделал долгий путь, чтобы привезти сюда вашу дочь, – вежливо отвечает Зед.

Мать вздыхает, и я слышу, как ее каблуки стучат по кафельной плитке на кухне.

– Вам еще потребуется моя помощь? – спрашивает ее Зед.

Диван, на котором я лежу, гораздо мягче, чем руки Зеда. Руки Хардина мягче, но и сильнее одновременно; я люблю смотреть, как под его кожей перекатываются мускулы. Мысли снова расплываются. Ненавижу эти постоянные скачки между сознанием и забытьем!

Откуда-то издалека я слышу, как голос моей матери произносит:

– Нет, спасибо, больше ничего. Я нагрубила вам и прошу за это прощения.

– Тогда я принесу ее одежду и вещи из машины и поеду обратно.

– Хорошо.

Из соседней комнаты доносится стук ее каблуков.

Я ожидаю услышать рев мотора его машины, но его нет, или, может быть, я его пропустила. В голове – хаос и тяжесть. Не знаю, сколько я пролежала, но мне хочется пить.

Зед уже уехал?

– Что, черт возьми, ты тут делаешь? – кричит мать, и от этого сознание мое на время становится очень четким, хотя я и не понимаю, что происходит.