После падения

Не думаю, что да, но я не знаю.

– Если ты не знаешь, алкоголик ли ты, то следует это узнать, пока не стало слишком поздно.

Я смотрю ему в лицо и вижу во взгляде настоящую тревогу. Ту тревогу, которую должен испытывать я.

– Почему ты начал пить тогда? – спрашиваю я.

Я всегда хотел знать ответ на этот вопрос, но никогда не думал, что смогу об этом спросить.

Он вздыхает и поднимает руку, чтобы провести ладонью по коротким волосам.

– В то время мы с твоей мамой были не в лучших отношениях, они становились все хуже, и вот однажды вечером я ушел из дома и напился. Под «напился» я имею в виду, что я не мог идти домой. И я обнаружил, что мне это нравится – любая боль, которую я испытывал, замирала. А потом это вошло в привычку. Я проводил в этом проклятом баре через дорогу больше времени, чем с тобой и с ней. Дошло до того, что я уже не мог жить без спиртного, но с ним я тоже не мог жить. Это была заведомо проигрышная позиция.

Я не помню отца до того, как он стал пить, и всегда думал, что он стал таким еще до моего рождения.

– И ты так страдал, что решил сбежать?

– Дело не в этом. Дело в том, что в один прекрасный день я наконец проснулся и протрезвел.

– После того, как ты бросил нас, – напоминаю я.

– Да, сынок, после того, как я бросил вас. Вам обоим было лучше без меня. Я не мог быть отцом и мужем. Мама прекрасно тебя воспитывала, мне хотелось бы, чтобы она делала это не в одиночку, но все же это было лучше, чем со мной.

Внутри меня вскипает гнев, и я сжимаю подлокотники кресла.

– Но для Карен ты можешь быть мужем, а для Лэндона – отцом.

Теперь я это высказал. Во мне так много злобы к этому человеку! Я всегда помнил его как пьяного кретина – того, кто испортил мне всю жизнь, но сумел снова завести семью, жениться, получить от судьбы нового сына и новую жизнь. Не говоря о том, что теперь он богат, а когда я был ребенком, у нас не было ни хрена. Карен и Лэндон получили все, что должны были получить мы с мамой.

– Я знаю, так выглядит со стороны, Хардин, но это не так. Я встретил Карен через два года после того, как бросил пить. Лэндону было уже шестнадцать, и я не пытался стать ему отцом. Он рос без мужчины в доме, но быстро свыкся со мной. В мои намерения не входило завести новую семью и заменить тебя – никто не смог бы заменить тебя. Ты никогда не хотел иметь со мной ничего общего, и я не виню тебя за это, но, сынок, я провел большую часть своей жизни в кромешной тьме, в пустыне. И Карен – это мой свет, как Тесса – твой.

Мое сердце чуть не останавливается при упоминании о Тессе. Я так погрузился в воспоминания о собственном проклятом детстве, что на мгновение перестал о ней думать.

– Я не могу не быть счастлив от того, что Карен и Лэндон появились в моей жизни, и благодарен судьбе за это, – продолжает Кен.