После падения

Не знаю, что еще сказать, я пьяна и смущена и не знаю, как вести себя с другим, не похожим на Хардина и Зеда. Роберт не похож ни на кого из тех, с кем я когда-либо встречалась, разве что на Лэндона. Лэндон милый и добрый, но у меня в голове не укладывается, как я могу поцеловать кого-то, кроме Хардина.

– Прости.

Сажусь на стул, он делает то же самое.

– Не беспокойся. Я предпочитаю, чтобы ты вовсе меня не целовала, чем поцеловала и жалела бы об этом.

– Ты странный, – сообщаю я ему. Я хотела бы подобрать другое слово, но уже поздно. – В хорошем смысле, – поправляюсь я.

– Как и ты! – смеется он. – Когда я впервые увидел тебя в этом платье, я подумал, что ты одна из заносчивых богатых девчонок с полным отсутствием индивидуальности.

– Ну, извини. Я конечно, не богата… – смеюсь я.

– И не заносчива, – добавляет он.

– Но с индивидуальностью у меня все нормально, – пожимаю я плечами.

– Увидим, – дразнит он.

– Ты ужасно милый.

– Почему бы и нет?

– Не знаю. – Я поигрываю стаканом. – Извини, я говорю глупости.

Мгновение он озадаченно смотрит на меня, а потом говорит:

– Ты не говоришь глупости. И тебе не следует извиняться.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

Я внезапно осознаю, что нервно обдираю край пластикового стаканчика; передо мной на столе валяются маленькие белые кусочки.

– Ты извиняешь после каждой фразы. За последний час ты сказала «извини» по крайней мере раз десять. Ты ничего плохого не сделала, поэтому тебе не стоит извиняться.

От его слов я смущаюсь, но он смотрит так по-доброму, а в голосе не слышно даже намека на раздражение или осуждение.

– Извини… – рефлекторно начинаю я. – Видишь! Я не знаю, почему я так делаю. – Я заправляю свободную прядь за ухо.

– Догадываюсь почему, но не буду говорить. Просто знай, что тебе не нужно извиняться, – отвечает он.

Я делаю глубокий вдох и откидываюсь на спинку стула. Приятно поговорить с кем-то вот так, расслабленно, не боясь поссориться.

– Кстати, расскажи мне еще о своей новой работе в Сиэтле, – произносит Роберт, и я радуюсь, что он меняет тему.

Глава 44

Хардин– И что мне, по-твоему, делать? – ору я Карен, размахивая в отчаянии руками.

Она останавливается на крыльце и говорит:

– Я не хочу вмешиваться, Хардин, но не думаешь ли ты, что нужно оставить ее… на этот раз? Я правда не хочу тебя расстраивать, но не думаю, что выйдет что-нибудь хорошее, если ты пойдешь туда и устроишь сцену. Я знаю, что ты хочешь ее увидеть, но…

– Ничего ты не знаешь, – отрезаю я, и жена моего отца немного выпрямляется.

– Извини, Хардин, но думаю, что сегодня ты должен оставить ее в покое, – говорит она, словно моя мать.

– Да? Почему? Чтобы она смогла изменить мне?

Нервно провожу рукой по волосам.