После падения

Не зря я не хотел ничего устраивать по поводу ухода из Лиги. Иначе бы не влип во всё это дерьмо.

– Да, не уверен, но, кажется, она оставалась.

– Это правда, что номер 569 в отеле «Гранд Бич», – детектив сверяется со своими записями, – закреплён за вами на время турнира НАСКАР?

Я киваю.

– И каждый раз в нём проходят… небольшие гулянья после заезда, – с какой-то странной интонацией произносит Тернер, и я окончательно решаю для себя, что этот хмырь мне не нравится.

– Раньше бывало, но в последние годы – нет. Прощальная вечеринка была первой после трёхлетнего перерыва, – поясняю я.

Тернер кивает, делая пометки в потрёпанном блокноте.

– Вы знали, что мистер Эванс насиловал девушек, которые приходили в ваш номер? – внезапно, словно выстрел в лоб, спрашивает детектив, испытующе уставившись на меня.

У меня словно выбивает почву из-под ног. О чём он, мать его?

– Что вы такое несёте? Саймон никогда не делал ничего подобного!

Я смотрю на Тернера как на помешанного. Я знаю Сая сто лет. То, о чём плетёт тут этот болван, не имеет никакого отношения к реальности.

– Мистер Рид, Саймон Эванс сегодня утром был арестован по подозрению в изнасиловании мисс Джексон. Ровно через полчаса после того, как новость вышла в эфир, нам позвонила некая Эрика Дан и сообщила, что в апреле 2010 года Саймон Эванс и ещё один мужчина изнасиловали её после вечеринки в честь Дайтоны 500, – Тернер барабанит пальцами по столу, выдерживая паузу. – Вы уверены, мистер Рид, что Саймон Эванс не делал этого?

Откинувшись на спинку неудобного стула, я запускаю обе пятерни в волосы, с шумом выдыхая.

Не может быть. Саймон? Тот самый Саймон, который был рядом со мной на протяжении долгих лет и помогал мне строить карьеру? Мой друг Саймон, с которым мы провели столько вечеров за виски и покером?

Как такое может быть? Как, нахер, такое может быть?!

– Два случая, мистер Рид. Два. Возможно, это пока что, – Тернер подаётся вперёд, цепким взглядом наблюдая за моим лицом. – Столько лет ваши люди творили подобное у вас под носом, а вы и не подозревали?

Я поднимаю голову, безумными глазами взирая на Тернера. Мне показалось, или в его словах прозвучало подозрение?

В чем, блядь, этот идиот обвиняет меня?!

– Я ничего не знал! – хлопая со всей силы по столешнице, ору я. – Я, вашу мать, ничего не знал!

– Тише, мистер Рид, тише, – детектив выставляет руки ладонями вперед. – Успокойтесь, или я буду вынужден вас задержать. Расскажите мне всё, что помните о событиях той ночи, когда была ваша прощальная вечеринка.

Мои руки дрожат как у херового алкоголика, и я сжимаю их в кулаки в попытке унять тремор. Мой голос какой-то механический, закостенелый, когда я начинаю перечислять последовательность, вспоминая детали вечера. Но мне не особо есть чем поделиться.