Падение Ворона

 – Вставляй, когда скажу, запустишь.

При их входе шум смолк.

– Здорово, братва! – поздоровался Ворон. Коряга только снисходительно помахал рукой, как большой начальник подчиненному люду.

– Здорово! – закивали в ответ пацаны. Они чинно сидели за столами, на которых пока стояли только салаты, луканка[3], хлеб и минеральная вода – как на пионерском утреннике. Ворон обвёл всех взглядом. Присутствовали четырнадцать человек, почти все. Даже Стасик-Товаровед сидел, аккуратно сложив руки перед собой, как прилежный ученик за партой. Есть и пить – не в махалове кровь лить…

Навстречу поднялся Чалый, подошел, пожал шефам руки. Из присутствовавших он был старшим по возрасту, не считая Коряги. Короткая стрижка не могла скрыть седины: его и прозвали Чалым, по названию лошадиной масти.

– Бурого нет! – сообщил он. – Заболел.

Ворон молча кивнул.

– Знаю я его болезнь! – процедил Коряга. – Он скоро синим станет, а не Бурым от своей болезни…

– Так что, ехать за ним? – не понял Чалый.

– Не надо! – ответил Ворон. – Я ему выговор сделаю и оштрафую! Да с командиров звена сниму…"

"– Давно пора! – одобрительно кивнул Коряга.

Ворон поставил на стол пластиковый пакет и стал вынимать из него перехваченные резинками пачки левов разной толщины с написанными на бумажках именами.

– Коряга! Шуруп! Погранец!

Бойцы брали деньги, пересчитывали, прятали в карманы. Кто-то был больше доволен, кто-то меньше.

– Бурого штрафуем. – Ворон вынул из пачки несколько купюр, остальные передал Чалому. – Скажи ему: не перестанет бухать – вылетит из бригады!

Чалый мрачно кивнул.

– Билет, Сява, Морпех, Стасик…

Раздача денег закончилась быстро.

– А почему мне меньше, чем Товароведу? – возмутился Билет. – Он даже на разборки не ездит!

– Каждому по труду! – назидательно поднял палец бригадир. – Стасик на своем месте приносит пользу больше, чем ты в махаловке… Больше вопросов нет? Тогда давайте ужинать!

Молодой шустрый паренек – племянник Симеона принес поднос с жареным мясом, расставил пять бутылок ракии, потом прошёл за барную стойку, вставил в видеомагнитофон кассету.

– Едим, пьем, смотрим «Крестного отца», учимся, делаем выводы, – объявил Ворон. – Это натуральная жизнь таких людей, как мы. С глубоким смыслом картина. Потом обсудим.

Братва жадно накинулась на еду и выпивку, снова поднялся характерный для застолья шумок. А на экране висящего на стене телевизора, Дон Корлеоне объяснял гробовщику, что такое дружба. В его трактовке дружба исключала деньги, но включала насилие и убийства.

– Слушайте внимательно, – поднял руку Ворон. – Это очень важно!

Они с Корягой тоже ели и выпивали, но шеф еще наблюдал за реакцией подчиненных.