Падение Рыжего Орка

 — Там же на трассе в начале города знак висит, поди. Тихону Тихому въезд в Коломну запрещен.

— Ну что ты такое говоришь, Тиша!

— Во сколько вы приезжаете? — насильно давя раздражение. Нарочито спокойно.

— Ну, все купили?

— Все! — радостно кивнула Лиза, прижимая коробку с планшетом к груди. Еще несколько пакетов заброшены в багажник «Эскалады». Шоппинг определенно состоялся.

— Спасибо, сынок, — Серафима Андреевна погладила сына по руке. Она едва достает ему до плеча. — Не стоило столько денег тратить, правда…

Тихон лишь моргнул пару раз — только это выдало раздражение.

— Надеюсь, он не выкинет покупки в этот раз. Все-таки нужные вещи. Для школы.

— Не выкинет, — спокойно и твердо произнесла невысокая пухленькая женщина. — И ты не прав, если так думаешь.

— Я всегда неправ, — скривил губы Тихон. Стоящая рядом пятнадцатилетняя Лиза совсем по-детски засопела. Она любила старшего брата. Но не любила, когда он такой. — Ну что, поехали обедать? Или полдничать уже? Я сейчас позвоню в ресторан…

— Тиша, не надо к тебе! — всполошилась Серафима Андреевна. — Да зачем? У тебя там все солидно, дорого, а тут — мы. И вообще, у нас с Лизой яблочки с собой есть. И морс. И…

— Тишаааа… — Лиза повисла на руке старшего брата, сразу заметив, как он изменился в лице на словах матери. — А своди меня в «Макдоналдс», а? Ну пожалуйстааа…

Он помолчал. Выдохнул. Машинально погладил Лизу по голове.

— Ладно. «Макдоналдс» — так «Макдоналдс», — взял младшую за руку. — Пошли, Лизун. Главное, чтобы меня там никто из знакомых не видел. А то потом смеха не оберешься.

— Как дела у Нины и Антона? — Тихон рассеянно болтает пакетиком чая в чашке — больше чтобы занять руки.

— Хорошо. Работают оба.

— Новостей… нет?

— Нет. Но мы верим и надеемся.

— Мое предложение в силе, — ровно произносит сын.

— Не надо, — твердо отвечает мать. — И потом, это твои деньги. Ты их сам заработал. Трать на себя.

— Угу, — тихо и словно себе. — Мои деньги. Мои грязные деньги.

Только вернувшаяся из туалета Лиза спасает Тихона Тихого от материнской отповеди.

— У Софии как дела? — именно так. Софии. Не Софьи, не Сони — Софии. София Тихая — барышня серьезная и строгая.

— София портрет твой рисует, — отвечает за мать Лиза. — То есть, — спешит исправиться. — Пишет. Пишет твой портрет. По фотографии.

— А… — Тихон не на шутку изумлен. — Это же не ее… То есть… Она же в этом… Так у меня день рождения только через полгода… А фотография откуда? — совсем растеряно.

— А что, ты думаешь, у нас в доме нет твоих фотографий? — голос Серафимы Андреевны сердит. Устала она. Сильно устала от своих упрямых мужчин и их многолетнего раздора.