Падение Рыжего Орка

Какой же ты гад, Тихий…

А в следующий миг она была уже у него на коленях, верхом, притянутая туда могучими руками, и этим руками он обнимал ее, прижимал к себе и шептал куда-то в волосы.

— Дааа, Варенька, дааа… Не можешь сказать, да? Потому что это неправда. Потому что ты меня… — и замолчал. Дышал как после стометровки и прижимал ее к себе крепко-крепко, пряча лицо в облако волос.

А она сидела в его руках безвольно, как кукла. Накатило сильнейшее опустошение. Она проиграла. Она сдалась. Без сопротивления. Без боя. И никаких чувств она сейчас не испытывала. Только дикую усталость. После всех этих месяцев — в попытках его забыть, вычеркнуть, возненавидеть — где она оказалась? На его коленях. А ведь всего-то и надо было — сказать нужные слова.

А он все обнимал ее. И все шептал куда-то в волосы — ее имя и нараспев: «Дааа». И, кажется, что-то еще, какие-то еще слова, но она не различала. Какое-то пыльное отупляющее равнодушие накрыло ее, глуша все чувства.

— И откуда ты только взялся на мою голову? — едва слышно, со всхлипом, выдохнула она. — За какие грехи ты мне достался?"

"— Не знаю, — он по-прежнему прятал лицо в ее волосах. — Тебе виднее, Варюш. Где-то накуролесила, видно. Или батя твой — а ты за его грехи расплачиваешься. — А потом все-таки повернул голову и посмотрел ей в лицо. — Но я точно знаю, за что ты мне. Матушка намолила мне тебя. За все эти годы…

И зачем только она снова посмотрела ему в глаза? Потому что он — прочитал все и получил ответы на все свои вопросы. И принялся целовать — часто, мелко, торопливо. Лоб, скулы, щеки. И руки заняли привычное место на талии, и сейчас поползут вниз. И губы коснулись угла ее губ. И тут Варю словно ошпарило, и она проснулась. Да что же за морок, за наваждение такое?

— Так, стоп!

Она отодвинулась. И для надежности уперлась ладонью ему прямо в вырез рубашки.

— Мы должны поговорить, Тихон.

Он кивнул — немного торопливо.

— Не могли бы начать разговор с того, что ты отпустишь меня на сиденье?

— Нет, — сегодня это его излюбленное слово.

— Ну хотя бы перестань меня лапать! У нас будет серьезный разговор!

— Я не лапаю.

И это при том, что его мизинцы уже практически сползли ей на ягодицы.

— Ну да, конечно! Или что — снова волнуешься, боишься и тебе для успокоения нервов надо подержаться за что-то мягкое?!

Его пальцы лишь сильнее сжались на талии.

— Чувствую, обстоятельства нашего знакомства мне будут всю жизнь припоминать. Но я и в самом деле волнуюсь. Очень.

Варя сжала губы. Тихон Тихий — номинация «Предсказуемость и Непредсказуемость года» в одном лице. Ну и ладно. Начинать серьезный разговор со скандала из-за того, что его пальцы расположены на ее ягодицах — глупо. Варя вздохнула. Он на секунду отвлекся от ее лица, но потом снова посмотрим ей в глаза.