Падение Рыжего Орка

Тихий прогрыз в Вариной жизни огромную дыру, и ее не удавалось залатать ничем.

Только Леночкой спасалась, но даже общение с племянницей отдавало какой-то горечью. Чертов Тихий разнес Варе весь гормональный баланс. Вслед за проснувшимся ли-би-до поперли в режиме гиперфункции эстрогены и прогестины. Желание иметь собственного ребенка вставало комком в горле, когда Варя брала Леночку на руки. Будь ты проклят, Тихий…

И если бы еще о нем не напоминали постоянно. Предатель Колька. Форменный предатель! И отец туда же. Будто невзначай, как о каком-то постороннем, но интересном случае, он взял — и за семейным обедом рассказал в красках и лицах историю семьи Тихих. Варе поначалу хотелось закричать, заткнуть уши. А потом она слушала с замиранием сердца. Удивительная история, просто удивительная. И… и Тишу жалко. Того строптивого, не сумевшего поладить с семьей парнишку ей было до слез жаль. И пуля эта… В груди холодело, когда представляла. Что это могло случиться в другом месте, когда Коли и самой Вари не было бы рядом. Может, и благо это? Может, для того она появилась в его жизни? Для этого и случилась вся эта цепь событий — чтобы спасти ему жизнь? Тогда цена невелика.

Нет, неправильные мысли, гнать от себя, гнать.

Единственное достижение за все это время — она не позволила себе придумать ему оправдание. Не морочила голову, зачем он тогда пришел. Это не имело никакого значения. То, что он сделал, не могло иметь ни оправданий, ни объяснений. Так какая, к черту, разница?

Но он застрял в ее жизни. Как эта чертова пуля в его плече застрял в ее жизни. Постоянно болит, ноет, не дает о себе забыть. И не удалишь. Слишком близко к сердцу.

Она страстно хотела его забыть. А вместо этого он был в ее жизни. Присутствовал постоянно незримой тенью. Иногда ей казалось, что если вдруг откроет дверь — он окажется за ней. Стоит, опираясь ладонью о дверной косяк.

Визит родителей в ресторан пришлось перенести на вторую половину дня воскресенья — Тихон уже забыть успел, как жизнь отца накрепко связана с ритмом жизни храма. А там службы — утренняя воскресная, вечерняя субботняя. Тут же попутно сообразил и уточнил у Софии: нет ли каких постов сейчас — чтобы меню скорректировать. Но оказалось, что сейчас как раз все можно, ограничений нет.

Отец настоял на том, что они доберутся сами, и Тихон в этом вопросе пошел ему навстречу. Лишь вышел встречать к дверям ресторана.

Отец облачился в допотопный темно-серый, почти черный костюм. На матери было что-то синее в мелкие розовые цветы. Они были такие старомодные, такие родные, что непривычно сильно защемило сердце и даже защипало в глазах. Тихон самолично открыл двери и искоса посмотрел на Виталия.