Падение Хана

Они хотят гладить, хотят касаться, им это необходимо. Мужская ладонь скользнула по моей шее вниз, к ключицам. Еще несколько движений и она накроет мою бешено вздымающуюся грудь. От ощущения, что именно так сейчас и будет, у меня сжались соски. Они стали твердые, как камушки, и очень чувствительные, так, что материя платья начала казаться шершавой и жесткой, захотелось от нее избавиться и ощутить вместо нее…его губы. О Боже! Я, правда, об этом думаю? Низ живота сильно потянуло, и между ног как будто появилось давление, как будто там все припухло. Вспомнились его ласки, его умелые и наглые пальцы на моей плоти, прямо там…где эта жадная, тугая точка, которая сейчас напряглась и стала очень твердой. Мои глаза смотрели на его губы, на то, как они приоткрылись, и мне виден белоснежный ряд верхних зубов. Хан облизался, как дикий хищник, и при виде его языка у меня перехватило дыхание. Хочу, чтобы он меня поцеловал, хочу узнать, каким будет вкус его поцелуя, хочу тронуть его язык своим языком.

Монгол обхватил мою голову обеими руками и силой притянул к себе, стягивая косы в кулаки на затылке. Требовательно, властно. И мне нравилась эта властность, эта абсолютная мужская сила, это превосходство над хрупким женским телом и разумом. Еще немного и наши губы соприкоснутся, еще немного и я смогу ощутить то, что так неистово жаждет нечто обезумевшее внутри меня. Нечто…чему я не могу дать ни названия, ни определения. И меня это напугало. Та мощь, с которой все мое естество стремилось к нему, как мое тело налилось и запульсировало от жажды ЕГО прикосновений. Но…я не должна. Он же убийца, он же жуткий психопат, повернутый на своей мертвой жене…он же жестоко лишил меня девственности и никогда не дарил мне нежность. Как я могу желать его? Что это возродилось внутри меня…это нечто зловеще мощное, и я не хочу, чтобы оно окрепло и завладело моим существом.

Ладонь Хана сильно сжала мою грудь, сдавливая сосок пальцами через ткань платья, я всхлипнула, когда тело пронизало электрическим разрядом. Но в ту секунду, когда губы монгола почти впились в мой рот, я отшатнулась назад, и он яростно зарычал, стиснул мои волосы так сильно, что у меня чуть слезы не брызнули из глаз.

— В какие игры ты играешь? Трусливая и наглая, маленькая сучка! Боишься меня? Боишься… — ответил сам себе и усмехнулся оскалом, — Прекрасно, именно это мне от тебя и надо. Бойся и делай то, что я скажу, и больше не пытайся соблазнить меня, иначе я тебя раздеру.

Мое сердце болело, ныло. Я не знала тому причин, но каждое его грубое слово причиняло мне боль. Словно внутри меня точно что-то ожило, что-то…что не имело ко мне никакого отношения. Но в то же время являлось частью меня.