Падение Хана

Никто и никогда не решался стать поперек дороги самому сильному и могущественному человеку в Монголии. Никто, кроме Дугур-Намаевых. У которых было не меньше могущества и своя огромная золотая империя.

В свое время Сансар хотел породниться с ними. Предложил в жены Тамерлану свою дальнюю родственницу…но сучий потрох женился на какой-то русской шалаве и отверг родственницу самого Сансара.

— Я хочу, что бы они ползали передо мной на коленях. И хочу, чтобы сожрали себя изнутри. Если твоя русская, которую я возродил из пепла и слепил ей новую жизнь, не сможет оправдать вложенные в нее средства, я прежде всего раскрою Хану, кто подстроил взрыв на шахте, кто умыкнул его драгоценную супругу и кто подсунул ему ее же, но под другим соусом, и начал методично сводить его с ума. Он сам тебя казнит. Что бы ты предпочла — чан с кипящим маслом? Пустыню? Четвертование? Выбирай, Цэцэг!

— ОНА ОПРАВДАЕТ!

— Я очень на это надеюсь!

ГЛАВА 4

Он искал смерть. Ему хотелось заглянуть в ее пустые глазницы и, схватив костлявую тварь за глотку, заставить показать ему, где она спрятала от него воздух.

Он ведь больше не дышал. Не мог. Ему казалось, что у него полный рот земли. Он сожрал ее там, в шахте, вместе с Птичкой. Вонючую, проклятую землю, поглотившую самое драгоценное из всего, что у него было. Просыпался по ночам, падал с долбаного дивана и, стоя на четвереньках, пытался выблевать эти комья из горла и не мог. Он доставал их руками, раздирал глотку в кровь, плевался ею, а оно все равно мешало. У него больше не осталось голоса, его гортань исполосована шрамами.

Дед сказал, надо к психиатру, но он послал деда к дьяволу. Ни один долбаный мозгоправ не сможет залатать ему развороченную грудину и вернуть обратно сердце, ни один из них никогда не сможет достать из его горла сожранную землю…Пока не воскреснет Ангаахай, он будет задыхаться.

Помогало только пойло. Адское бешеное пойло. Он покупал самый высокий градус. В основном абсент, и заливал им забитую землей глотку. Ненадолго она прочищалась, а ему начинало казаться, что он наконец-то дышит."

"Падал на спину, весь мокрый, задыхающийся, удерживая в руках бутылку, и стонал от бессилия и облегчения, сплевывая кровавую слюну и закатывая глаза.

— Ты сопьешься. Ты стал гребаным алкашом. Ты забыл, что у тебя дети, шахты, дом…

— У меня ничего нет…вот здесь пусто, а на зубах скрепит грязь, — отвечал хрипло склонившемуся над ним деду, — я слышу их голоса, моих маленьких мальчиков, видит дьявол, я люблю их. Безумно люблю…но они далеко и не могут достать меня из ямы. Я пытаюсь…и все равно не могу.

— Ты нужен своим сыновьям.

Обреченно повторял дед, но он его уже не слышал.