Пациентка по межзвездной переписке

Он вообще не захочет смотреть на «безногую» и умчится отсюда сломя голову.

— Лиля, — мама прошла вперёд и прикрыла дверь. — Что стряслось, милая? Рассказывай. Не держи в себе. Откуда такая злость?

— Ничего, — я пожала плечами и улыбнулась. — Правда, ничего. Просто надоело делать вид, что не замечаю отношения других к себе. Наверное, я окончательно выросла. Розовые очки треснули, и стекла выпали. Оказалось, что по небу не летают единороги, а чудес и принцесс не существует. Неси им рубашку, мама. Со мной и правда все хорошо. Отдохну немного и снова буду источать позитив. Обещаю.

Она поджала губы. А я уже пожалела о своей несдержанности. Чего валить с больной головы на их здоровые? Взяв пакет с рубашкой, протянула ей.

— Лиля, я понимаю... — она старалась подбирать слова, но мне сейчас не нужны были задушевные беседы.

— Мама, я тебя очень люблю и знаю, что ты обо мне переживаешь. Но я имею право просто устать от всего и побыть немного злой на этот мир. Не держи наших гостей в коридоре. Дома пусть наденет рубашку, если что не так — принесут.

Она тяжело вздохнула и, взяв у меня пакет, развернулась.

— Папа с девочками задерживаются на час. На заводе аврал. Сбой в расписании полетов и прилетели сразу четыре мусоровоза. Разгружают. Но есть и хорошие новости. Белладонна звонила...

— Белла? У нее есть ткань? — Я оживилась и села ровнее.

— Да, она вытащила сегодня во время этой неразберихи большое количество новых обрезов ткани. Говорит, некоторые даже в упаковке. Вечером она ждет тебя в гости.

— Уже хорошо, — я в предвкушении потерла ладони. — Пусть и единороги над куполом не летают, зато родня с липкими руками в наличии имеется.

—- И все же, Лиля, я надеюсь, что ты ничего от меня не скрываешь, — она одарила меня строгим взглядом.

— Ну что ты, — я натянула фальшивую улыбку. — Открыта как книга на древнекитайском языке. Читай кто хочет.

Возмущенно вздохнув, мамочка все же покинула мою комнату.

Усмехнувшись, я снова невольно взглянула на планшет. Увы. Все тот же черный экран. Расслабившись, прикрыла глаза. Мелькнула мысль: вот бы встать и пройтись по улице. Не мучаясь, выбирая маршрут с ровным дорожным покрытием. Не застревая колесами в выбоинах. Не чувствуя себя униженной при этом.

Просто встать и пойти гулять. Ногами.

Заныла поясница, напоминая, что «гулять» — это не про меня. Боль показалась сильнее обычной. Тянущая и резко отдающая в позвоночник.

Выдохнув, я села ровнее.

Делать было нечего. А время все тянулось, как патока, вводя в уныние.

Хоть вой.

Сложив руки перед собой, опустила голову, уперевшись лбом в ладони.

«... Да, Белла, совсем она приуныла. Позвонила бы ты ей. Подружки ведь. Она так обрадовалась, что у тебя ткань для нее...» — коснулось тихое моего слуха.

Ясно, мама не успокоилась, а пошла за подмогой. Бедная Белла.