Пациентка по межзвездной переписке

Эта жирная морда с тонкими усиками бледнела и мелко тряслась. Я поймала себя на ужасной мысли: мне нравилось видеть, как боится он. Как униженно кивает.

Это возвращало некую веру в справедливость. Что не все так безнадежно. Вид у Варшова стал и вовсе пришибленным. Он теперь ничего не мог, ну разве что только принести нам глубочайшие извинения, которые вполне может засунуть в свою толстую задницу.

— Выйдите, майор, — наконец, звучно рявкнул тот, кто держал на руках Астру.

Немного придя в себя, я рассматривала теперь его. Несомненно, этот орш был самым высоким и массивным. В черной форме безопасника. Половина лица в тонких темных шрамах. Но его при этом никак нельзя было назвать уродом. Я прекрасно понимала, что увидела в нем Астра. Сила и надежность. Он внушал уважение и трепет.

Варшов расправил плечи и попытался с достоинством удалиться. Но я-то знала, что за этой дверью его люди, которые точно видели его унижение. Они будут таскать о нем сплетни. Рассказывать на каждом шагу каждой встречной собаке, что простой мусорщик с Цереры за свою семью набил ему рожу, а после его зять с далекой системы оршей велел закрыть рот и проглотить все эти унижения, не запивая водичкой.

И я, наконец, улыбнулась. Заметив это, приподнял уголки губ и врач, что все никак не отпускал мое внимание.

Обернувшись, он что-то тихо уточнил у капитана, и тот определено ответил:

«Майор следственного комитета Марса Триган Варшов»

Это услышал и муж Астры. Он кивнул мужчинам, будто подтверждая информацию. Сестра же ничего не замечала. Она с тихим восторгом смотрела на папу. Прикусывала нижнюю губу и, наверное, гадала: прилетит ли ей за столь длительное отсутствие новостей или нет.

— Вы умный человек, Эван Войнич, — капитан подошел ближе к экрану, и остановился возле голубоглазого врача. — Хороший удар. У нашей Астры просто не могло оказаться иного отца."

"Папа смутился. Взглянул на старшую из нас и покачал головой.

— Приятно познакомится, капитан, — ответил он на приветствие и немного сжато добавил: — Рад, что моя дочь оказалась под вашей защитой.

Брови Астры забавно приподнялись. Недоверчиво так. Она, наверное, уже себе представила широкий ремень, которым нас пугали в детстве, и приготовилась к длинной лекции на тему: «Мы родители, и мы волнуемся». А тут даже пальчиком не пригрозили.

— Папа, даже ругаться не станешь? — все же уточнила она, склонив голову набок.

— Нет, цветочек, я тобой очень горжусь, — проворковал папочка, но таким голосом, что я сразу смекнула: только появится возможность: и ремень ей продемонстрируют, и нотации прочитают. — Мы с мамой гордимся.

Сделал он уточнение с нажимом.

Мол, не только от меня тебе, дочурка, прилетит.