Безмолвный пациент

В тот момент я согласилась бы на что угодно, лишь бы Жан-Феликс наконец ушел из мастерской. И я сказала «да».

22:30

Вечером я выложила Габриэлю все, что произошло между мной и Жан-Феликсом. Габриэль заметил, что никогда не понимал нашей дружбы, назвал Жан-Феликса «стрёмным» и заявил, что не в восторге от того, как тот ко мне относится.

– В смысле? – не поняла я.

– Будто ты – его собственность. Советую порвать с его галереей немедленно, не дожидаясь выставки.

– Я не могу так поступить. Уже поздно отказываться. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел. Ты даже не представляешь, какой он мстительный.

– Ты боишься Жан-Феликса?

– Нет, но проще будет отдаляться постепенно.

– А по-моему, чем быстрее, тем лучше. Ведь он влюблен в тебя. Надеюсь, ты в курсе?

Тут Габриэль ошибался, однако я не стала спорить. Жан-Феликс больше прикипел к моим картинам, чем ко мне. И это еще одна причина уйти от него. Он совершенно не беспокоится о моем благополучии. Впрочем, в одном Габриэль прав. Я действительно боялась Жан-Феликса.

23Диомидис оказался у себя в кабинете. Он сидел на табурете возле арфы с золотыми струнами.

– Сказочно красивый инструмент, – заметил я, входя.

– И на нем весьма непросто играть. – Профессор нежно провел пальцами по струнам, и в кабинете раздался каскад звуков. – Хотите попробовать?

Я с улыбкой отрицательно покачал головой.

– Я все спрашиваю, – засмеялся Диомидис. – Вдруг передумаете? Вода камень точит, знаете ли.

– Увы, не могу похвастаться склонностью к музыке. О чем мне еще в школе однозначно заявил соответствующий преподаватель.

– Музыка, как и психотерапия, имеет непосредственное касательство к отношениям. Все зависит от учителя, которого ты выбираешь.

– Полностью согласен. – Я кивнул.

Диомидис посмотрел в окно.

– В этих тучах полно снега, – задумчиво проговорил он, глядя на затянутое темными облаками небо.

– А мне они кажутся дождевыми.

– Я происхожу из очень старого греческого рода, в котором все мужчины испокон веков были пастухами. Поверьте, сегодня вечером пойдет снег. – Профессор отвернулся от окна и устремил на меня внимательный взгляд. – Итак, Тео, я вас слушаю.

– Вот. – Я положил на стол перед Диомидисом экземпляр «Алкесты» Еврипида.

– И что это? – Профессор непонимающе уставился на книгу.

– Трагедия Еврипида.

– Да, я вижу по названию. Зачем вы мне ее показываете?

– Произведение называется «Алкеста». Так же назван автопортрет Алисии, который она написала сразу после убийства Габриэля.

– Ах да! Верно. – В глазах профессора зажегся интерес. – Ассоциирует себя с героиней трагедии?

– Возможно, – согласился я. – Должен признать, я несколько запутался в интерпретации Еврипида. Хочу обратиться к вам за разъяснениями.