В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Стенки плотно обволакивают, но я продолжаю давить, проникая всё глубже.

Как же туго.

— Ммм, — стонет утробно. Но не вырывается, наверное, потому что ещё начёсываю ей бусинку.

Вхожу на всю длину пальца. И назад, чуть надавливая в сторону матки.

Оооо! — Раздаётся громкое.

Инесса вдруг резко отдёргивается, вырываясь, валится на бок и начинает громко ахать, мощно содрогаясь всем телом.

Подождите, а что за оргазмы были до этого? Похоже, цветочки.

Девку колбасит, глаза в тумане. А меня злость берёт, с члена капает смазка на пол. И он уже болит.

Подсаживаюсь к ней. Хватаю за волосы и сую член ей прямо в слюнявый рот.

Она пытается целовать головку, пребывая в каком — то полуобмороке. Сую глубже, на язык.

— Только не зубами, как леденец соси, — предостерегаю.

Послушно делает, но зубы всё равно чувствую.

Однако это не мешает мне в скором времени извергнуться. Да с такой мощью, что девка начинает захлёбываться с диким ужасом в глазах. Отпускаю, заваливается обратно, кашляет, плюёт, едва ли не блюет.

Смотрю со злорадством на тупое создание. Я подарил ей миллионы жизней, а она их сплюнула.

Как же всё хорошо начиналось, особенно то чувство предвкушения и волнения...

Мерзко вдруг становится. Хочу уйти скорее, чтобы не видеть это жалкое мясо, протрахавшее мне мозги больше положенного за неумелый минет.

Уже собрался валить, застегнув штаны и заключив своего маленького друга обратно в холодные, мокрые труселя.

Вижу, так и лежит, полу–калачиком, не шевелится. Успокоилась, глаза вроде ясные. Думает сама себе что — то.

— Ты в порядке? — Спрашиваю, наполняясь беспокойством.

Молчит.

— Инесса? — Подхожу ближе.

— В порядке, — отвечает сипло.

— Помочь одеться?

— Сама, — отвечает тоненько, продолжая лежать.

— Почему такая грустная?

— Обнимешь меня? — Раздаётся вдруг жалобное."

"Вот же сопли развела. Но как — то жалко. Стал пристраиваться. Сзади неудобно, спереди не то. Снова целоваться лезет в губы, кое — как трусики надев. Целую в макушку в ответ, помогаю натягивать штаны на ляхи сочные и мокрые. Усадил на меха, лифчик заправил на сисёнки, кофточку по пуговичкам застегнул по шейку. И только после замечаю, что ревёт.

Слезы по щекам льются.

— Ты меня любишь? — Спрашивает с блестящими чёрными глазищами, которые сейчас, как у «кота в сапогах» из мультика.

Прижимаю к себе, обнимая.

— Ну, конечно, лапонька, — заливаю без зазрения совести.

— Давай вместе сбежим в Градир, — шепчет, вцепившись к меня.

Глажу по спинке в ответ. Вздыхаю тяжело.

Молчим немного. Успокаивает, уже не шмыгает.

— Это был только один палец? — Спрашивает вдруг.

— Да, — отвечаю на выдохе, едва скрывая недовольство.

— Ох, как жаль. В следующий раз, я дам засунуть в меня больше, — выдаёт виновато.

Если будет этот следующий раз, проносится злобная мысль.