P.S. Ненавижу тебя

Он смотрит на меня, не отрываясь, огонь в его взгляде смешан с растерянностью.

— Вы все знаете, что я люблю эту девушку, — слова Айзека с трудом долетают до моего застанного врасплох сознания. — Но я никогда не говорил, как я ей восхищаюсь: ее красотой, целеустремленностью, силой, умом и организаторскими способностями…

Словно в замедленной съемке я вижу, как Джейден отталкивает плечом впереди стоящего парня, и выходит вперед. Сердце взмывает вверх и начинает бешено колотится в горле.

— Не надо, — говорю ему одними губами.

Его кулаки сжимаются до побелевших костяшек, скулы натягиваются. Он упрямо шагает вперед, но ловит мой умоляющий взгляд и, застыв на долю секунды, отступает.

— Я люблю тебя, Таша. Влюбился очень давно и на сто процентов уверен, что больше ни к кому не испытаю это чувство. Именно поэтому сегодня при всех этих людях я хочу спросить: ты выйдешь за меня?

Я разрываю зрительный контакт с Джейденом и ошарашенно смотрю на Айзека, на ладони которого стоит раскрытая бархатная коробка с кольцом. «Платиновый Graff», — машинально говорит внутренний голос, — «Восемьдесят пять тысяч долларов». Если до этого момента всего его слова были не более, чем набором привычных клише, то последняя фраза… Айзек делает мне предложение? После всего? После того, как его отвергала и избегала? Предлагает мне выйти за него замуж?

Айзек напряженно улыбается и пододвигает коробку ближе, словно убеждает меня ее принять.

— Я люблю тебя, Таша, — эти слова он говорит тихо, опустив микрофон, лично мне. — Выходи за меня.

Пол начинает закручиваться под ногами словно воронка, лишая меня устойчивости. Я растерянно смотрю в толпу, застывшую в плотоядном ожидании, нахожу глазами Джейдена. Кажется, он потрясен не меньше меня — натянут как струна и не дышит. И словно в насмешку моему многолетнему дежавю, в этот момент я вижу Коула. Он по-идиотски скалит зубы, и пусть из его рта не исходит не звука, лающий смех из тоннелей прошлого громко звучит у меня в ушах.

— Я не могу, — я пытаюсь облизать пересохшие губы, но их словно склеили.

Айзек подается вперед и заглядывает мне в глаза.

— Что, милая? Я тебя не слышу.

— Я не могу. Прости, не могу.

Не знаю, услышал ли он меня, потому что я разворачиваюсь и бегу. Натыкаюсь на людей, не успевших расступиться, случайно задеваю столик, заставленный дурацкими стаканами в белый горох и вылетаю из дома. Бегство стало моей любимой привычкой.

Дворники не справляются с потоками воды, заливающими лобовое стекло, хотя работают в максимальном режиме. Здравый смысл подсказывает остановиться и переждать ливень, но прислушаться к нему не могу. Ведь речь идет о Таше. Она не отвечает ни на мои сообщения, ни на звонки, с тех пор как сбежала с той идиотской вечеринки, где он сделал ей предложение.