Ожившие кошмары

«Поднимайте», — сказал он кому-то, и Джек закачался и почувствовал, что земля стала дальше.

* * *«Было мне его жалко? Наверное, да. Такое несчастное было у него лицо, такое непонимающее. И весь он был жалкий, слабый, как кролик, судьба которого убегать, путая следы, таиться, ускользать… Чтобы управлять этим миром и драться с ним на равных, нужно было попрощаться с этими эмоциями, полутонами, случайностями и дурацкими свободами. Попрощаться с играми, сочувствием и слабостью. Надевая ему тыкву на голову, я поймал этот взгляд. Он продолжал бояться и хотел спрятаться. Значит, всё правильно. Теперь он здесь, где безопасно, и убегать больше не надо. Всё, что он мог — это стоять и смотреть, не вмешиваясь. Теперь он может это делать сколько угодно»…

* * *Таня собирала футболки и джинсы по всей квартире. Саша вечно их разбрасывал, да ещё и прятал периодически то в шкаф, то под кровать. Переезжая в Москву, они многое ещё не успели разобрать, и она делала это постепенно, доставая, стирая, вешая в шкаф. Сегодня в кладовке она обнаружила тяжёлый пакет, из которого вытряхнула свои грязные джинсы, которые пропали ещё полгода назад, перепачканную бурым рубашку и два Сашкиных ролевых пистолета. Пистолеты взвесила в руках, прицелилась в зеркало. Нажала собачку. Железка нажалась мягко и не отщёлкнулась обратно. Ну такое… Хотя смотрелись они достоверно и страшновато. «Убрать надо куда-то, не ровён час напугает он ими кого-нибудь до усрачки», — подумала Таня, машинально проверяя карманы джинсов, прежде чем бросить их в корзину для стирки.

В левом кармане обнаружился мятый билет на электричку. «Надо же, когда это я ездила куда? — Таня машинально сложила цифры. До счастливого номера не хватило единицы. — Значит, встреча».

Она посмотрела на дату. «Была, — добавила про себя, — и давненько. Вообще не помню, чтобы на электричках ездила». В ванной машина загудела, начала выжимать. Таня сложила джинсы, а билет сунула в карман. «Надо у Сашки спросить, может, он помнит что?..»

Павел Рязанцев. «Конечная»

Дурное предчувствие давило похлеще тишины. Предчувствие, которое Глеб не мог объяснить или отогнать. Да, с бандой мародёров: четырьмя крепкими мужиками с огнестрельным оружием — путешествуют дети, но пухленький Максим и маленькая Настенька давно в команде, и проблем с ними никогда не было. Тихо ждут в фургоне, не скандалят, чистят оружие. Дети полка, как их назвали бы в Старом Мире.

«Старый Мир. В то время я спал на кровати, а не на чём придётся, — думал Глеб, смотря сквозь кузов фургона в прошлое, — копался в компьютерах, а не в карманах трупов и комодах».

— Чему улыбаешься?

Хриплый голос развеял ностальгию. Напротив Глеба сидел Михаил — небритый лысый сантехник, примерный семьянин и просто хороший человек.