Усадьба ожившего мрака

Не всю спину, нет, но шрамы заходили и на плечи. Не носить ей теперь сарафанов. Даже платьев с короткими рукавами не носить…

– Что это? – Соня коснулась шрама кончиками пальцев.

– Больно? – испугалась Соня.

Нет, ей не было больно, но она до сих пор страшилась прикосновений. Наверное, так теперь будет всегда. Наверное, этот страх останется с ней вместе с головной болью и кошмарами.

– Нет. – У нее получилось улыбнуться. – Все давно зажило.

– Это… они? – спросила Соня шепотом.

Лида молча кивнула, подсела поближе к костру. Соня уселась рядом, порывисто обняла ее за плечи, сказала с тихой яростью:

– Все будет хорошо. – Она погладила девочку по голове. – Все у нас будет хорошо.

Так они просидели пару часов. Одежда не просохла до конца, но ждать дольше было опасно. И без того уже становилось очевидно, что к ночи они до города не доберутся и придется ночевать в лесу. Отчего-то Соню страшила именно перспектива остаться ночью в лесу. Сама Лида больше переживала за то, что из провианта у них с собой есть лишь по куску сухаря, а еще за рану. Рана больше не кровила, но выглядела не слишком хорошо. Вспомнив уроки биологии, которые давал ей Зосимович, Лида осмотрелась в поисках мха, нашла зеленую кочку, сорвала пук, приложила к ране, забинтовала. Зосимович часто использовал мох во время перевязок, говорил, что за неимением лучшего, но она видела результаты таких перевязок. Хорошие были результаты.

Теперь, когда вопрос с раной и мокрой одеждой был хотя бы частично решен, оставался еще один страх. Ни она, ни Соня не умели ориентироваться в лесу. Точнее сказать, Лида умела, но только в теории. Вот и пришло время проверить теорию на практике.

Какое-то время казалось, что они ходят по кругу. Ландшафт не менялся! Все та же уже не зыбкая, но сочащаяся сыростью почва, все те же чахлые деревца, среди которых Соня выбрала молодую осинку и сделала новый посох для Лиды. Спрашивать, зачем ей посох, Лида не стала. Опираться на него было удобно, получалось хоть как-то разгружать раненную ногу. Хотя и собственный посох Соня не выбросила, может быть, рассчитывала отбиваться им от диких животных? Никто из них не знал, какие животные водятся в здешних лесах, но подозревали, что волки точно забредают, а потому держали ухо востро.

Отпустило их лишь тогда, когда лес начал наконец светлеть, сосны вытянулись и окрепли, а земля под ногами больше не пружинила. Как бы то ни было, а из болота они вышли. Если Лида не ошиблась в расчетах, то идут они в правильном направлении.

Когда сгустились ранние весенние сумерки, Лида начала терять надежду.

– Соня, – она остановилась, оперлась на свой посох. – Соня, я не уверена, что это правильная дорога.

Никакой дороги не было, был девственный лес, медленно и неуклонно погружающийся во тьму.