Усадьба ожившего мрака

 – Влас Петрович откатывал рукава рубахи, оглядывал комнату в поисках своей куртки.

– Вы должны остаться и решить вопрос с фон Клейстом, – сказал отец тихо, а потом добавил еще тише: – Влас, одному мне будет проще разобраться. Понимаешь?

Влас Петрович очень долго молчал, а потом наконец кивнул.

– Я постараюсь вернуться, как можно быстрее. – Батя уже натягивал куртку. – Сева, Митя, вы поступаете в распоряжение товарища командира.

– Батя, ты не понимаешь, сколько там фрицев! Я иду с тобой! – Митяй тоже потянулся за курткой.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – спросила Стелла.

– Влас Петрович объяснит, а мне пора! – Батя махнул им всем на прощание рукой и выскользнул за дверь.

Митяй выскользнул следом. Он уже не маленький мальчик, чтобы за него решали. И сил в нем уже предостаточно. Гораздо больше, чем было вчера. Вот сейчас догонит батю, и все ему объяснит. И про силы, и про… Соню.

Не пришлось никого догонять. Он еще привыкал к кромешной темноте подъезда, когда кто-то схватил его за плечи, прижал спиной к стене. В темноте блеснули два красных огонька, а потом послышался успокаивающий голос:

– Все в порядке, сынок. Это я. Давай-ка поговорим.

И глаза, и голос, и лицо были словно бы одновременно батины и не батины. Митяй замер, не в силах пошевелиться.

– Ты уж прости, что приходится вот так, сынок. Но нет у меня времени.

Батя улыбнулся. Митяй был почти уверен, что увидит упыриные клыки. Не увидел, но облегчение, которое он испытал, тут же потонуло в странном водовороте из слов.

– Значит, вот как мы с тобой поступим, сынок…

…Темнота была уже не кромешной, она подсвечивалась первыми рассветными лучами. Кажется, только глазом моргнул, а так все изменилось. Хорошо, что успел с батей попрощаться, а теперь нужно возвращаться обратно. Батя просил присмотреть за Севой и остальными.

В квартиру Стеллы он вошел без стука. Да и чего стучать, если вышел всего на пару минут?..

Стоило лишь выйти во двор, как поток накрыл его с головой. Засвистело в ушах, закружилась голова. Наверное, с непривычки. Не научился еще Григорий управляться с вот этим всем. Зато в потоке думалось быстро и двигаться получалось тоже куда быстрее, чем обычно. А ему нужно двигаться, и нужно подумать.

Митяй не врал, когда пересказывал свои – или не свои? – видения. Были ли то видения прошлого или будущего, Григорий не знал, но надеялся, что время еще есть. Потому что в противном случае он себе не простит.

Передвигаться по городу в потоке было легко. Каждый выступ, каждая трещина, каждая отбрасываемая живым или неживым тень становились для него укрытием и защитой. По пути он два раза видел немецкие патрули. Он их видел, а они его – нет.