Усадьба ожившего мрака

Звуки громче, а клыки так и остались человеческими.

– Где же ты, Лида? – спросил Григорий тишину, и тишина неожиданно ответила не то шорохом, не то стуком откуда-то снизу.

Может быть и послышалось, но проверить стоило. Сейчас, когда баланс был найден, мешанина запахов начинала мешать и сбивать с толку. Теперь он почти осязал следы Вольфа. Беда в том, что следов этих было слишком много. И по дому, и по вот этому некогда бальному залу Вольф метался, как тигр в клетке. Вот эта выбоина в стене – это от его кулака. А вот эта – от пули. В бальном зале исходили яростью. В бальном зале стреляли. Нет, не по людям. Слава богу, не по людям! Но стреляли, усмиряли то, что не получалось усмирить другим путем? Выпускали пар и яд?

– Тихо-тихо… – Григорий медленно повернулся вокруг своей оси. Поток завернулся вокруг него невидимым вихрем, ероша уже изрядно отросшие волосы. – Сейчас все решим…

Из бессмысленной мешанины следов он выцепил один – самый свежий, самый яркий. Выцепил и больше не отпускал. След вывел его сначала в столовую, потому в кухню, а потом в клетушку без окон, которая в былые времена служила для хранения кухонной утвари и припасов.

– Дальше что? – Григорий остановился посреди клетушки. – Куда теперь, мистер Шерлок Холмс? Что говорит ваш дедуктивный метод?

Тихо, пусто, грязно. Пожалуй, чуть больше грязи, чем в остальных комнатах. Может быть, потому, что там какой-никакой паркет, а тут потемневшие от времени доски с забившейся в глубокие щели вековой грязью.

Вот только грязь была не везде. И не нужно быть упырем, и не нужен никакой дедуктивный метод, чтобы увидеть эту разницу. А если присмотреться, то можно разглядеть очертания люка. Вот тут грязь в щелях, а тут просто чернота и пустота. А вот тут зазор, в который можно просунуть что-нибудь достаточно узкое и достаточно крепкое. Григорий огляделся и тут же нашел то, что искал. В самом углу, почти неразличимый в темноте, стоял прислоненный к стене ломик.

Ломик удобно лег в ладонь, в ноздри шибанул запах одеколона. Григорий скрежетнул зубами – не упыриными, а пока самыми обыкновенными, человеческими. Перед внутренним взором тут же встал другой люк – металлический и круглый, закрывающий черное жерло водонагревательного котла. В это мгновение человеческого в Григории стало куда больше, чем упыриного. Непростительно больше! Расслабляться нельзя ни на секунду! Расслабляться нельзя, а фарт свой нужно использовать по максимуму. Хоть бы даже и упыриный. Григорий поудобнее перехватил ломик, приблизился к люку, пробежался пальцами по щели, нащупывая тот самый необходимый для создания рычага зазор.