Ожившая легенда

Потом выдвинул стол на середину комнаты, поставил по разным сторонам стулья, вытащил свечи, бокалы, вино…

— Это что еще за романтический ужин? Вы издеваетесь?!

Да я скорее умру, чем притронусь к еде в такой компании и обстановке!

— Ничуть, местресс, — на стол легли тарелки со всеми причитающимися приборами, набор вилок, ножи. А вот это уже интересно…

— Только без глупостей, прошу, — Ликхар коснулся приборов и покачал головой.

Ах да, эмпатия — это же не магия, и ее не заблокировать адамантом.

— А вы могли бы закрыться и не считывать эмоции, проявив элементарную вежливость.

— Эмпатия тут не причем, я ее крайне редко использую. У вас на лице все написано.

И с этим не поспоришь.

— Присаживайтесь, — широким жестом предложил миасит, когда с сервировкой стола было покончено. Я не шелохнулась. — Давайте, местресс, и я расскажу вам настоящую историю чумы.

Я всерьез собиралась стоять на своем, но поняла, что все мои жесты протеста, как ни старайся, будут выглядеть по-детски. Ну отказалась я ужинать с главой Миасского банка, а вернее целым императором, ему-то что? А так могу узнать что-нибудь полезное.

Я поднялась и подошла к столу, Ликхар победно улыбнулся и подвинул мне стул, протянул салфетку. Интересно, если я прямо сейчас воткну ему нож в сердце? Нет, с крупным мужчиной все равно не справлюсь, а о побеге тогда можно забыть. Да и чего там говорить, я ни разу не убийца, одно дело — если пришлось бы обороняться. Так на меня никто не нападает, к сожалению.

Страшный и ужасный враг был привлекателен, галантен и мил, и совершенно не подходил на роль злодея. Злодеи должны быть страшные, чтобы их не было жалко, а рука сама тянулась к ножу.

Ликхар наполнил бокалы и зажег свечи. Вопрос, зачем это все, я благоразумно оставила при себе. Мало ли какие у императоров заскоки? Может, он в другой обстановке вообще не ужинает.

— Я так понимаю, вы знаете, кому пришла идея создания болезни для драконов?

— Знаю, — предок мой был гениален, да только где-то промахнулся. Прям как я.

— И знаете, что, как только драконы начали болеть, то болезнь стала видоизменяться. Ее же толком не опробовать в лаборатории на практике. Только просчитать в теории и посмотреть в пробирке. Может, с кем другим и сработало как надо, но драконы… слишком отличаются от других существ.

— То есть они ее действительно видоизменили? — как целитель, я не могла оставаться к рассказу безучастной.

— Нет, чума осталась прежней, сама болезнь та же самая. Но люди от нее пострадали едва ли не сильнее, чем драконы. У них специфический иммунитет, они же практически не болеют, единственные болезни, которым драконы подвержены — это врожденные пороки. Больных особей всегда отбраковывали, выбрасыли из гнезда, таким образом не позволяя популяции снижать свое качество.