Ожерелье из разбитых сердец

– Потому я и сказал, что вы ошиблись. Никакого Феликса здесь нет и никогда не было.

– Как это не было?! – взвизгнула я.

– Так... Я прописан в этой квартире десять лет, а этот номер у нас уже три года. С тех пор как построили новую АТС.

– Плевать мне на вашу АТС, – продолжила истерию я. – Вы ведь живете на улице Полярников, 35?

– И будете утверждать, что Феликс Плещеев никогда не жил в этой квартире?

– Конечно, буду это утверждать, раз в ней уже десять лет живу я.

– Слушайте, девушка, не звоните сюда больше! – вышел наконец из себя мужчина и повесил трубку. Я смотрела на нее с ужасом. Потом осторожно положила на рычаг. Немного подумала и взялась за мобильник. Номер Феликса отозвался звонким девичьим голоском:

– А Феликс... – начала я, уже с трудом сдерживая подступившую к горлу тошноту.

– Чего-чего? Говорите понятнее! – прощебетала девушка.

– Как давно у вас этот номер? – сменила тактику я.

– Какой еще этот? Не понимаю! Вы куда звоните?

Я отключилась и снова вызвала номер Феликса. В ответ все та же девчонка завопила еще пронзительней:

– Девушка, не отключайтесь, – попросила я. – Дело в том, что этот номер две недели назад был у моего хорошего знакомого Феликса Плещеева. Вы с ним знакомы?

– Не-е-ет... – протянула особа нежного возраста.

– А откуда у вас он?

– Как откуда? Подключилась – и все!

– Что – сам мобильник?

– Откуда, спрашиваю, у вас мобильник! Может, нашли?

– Ага! Щас! Мне родители подарили!

– А вам-то какое дело?

– Что, трудно ответить?

– Нетрудно. Год назад подарили, когда я школу окончила. А чё?

На «а чё?» я отвечать не стала. Мне пора было на работу. Если я сейчас же не выйду из дома, то непременно опоздаю, и Мастоцкий оторвется на мне по полной. За все. Я, кажется, потеряла Феликса. Не хватало еще потерять работу! Да и Кирка может еще пригодиться. Когда он не корчит из себя начальника, то вполне нормальный человек.

Сколько бы раз, уже находясь в отделе перед светлыми очами Мастоцкого, я не набирала номер домашнего телефона Феликса, он больше не отозвался. То ли утром, взвинченная до предела после бессонной ночи, я не могла правильно попасть пальцами на кнопки телефона, то ли отвечавший мне мужичок тоже отчалил на службу. Мобильник еще пару раз отозвался голоском той пташки, которой родители подарили трубку на окончание школы, а потом с этого номера, который еще две недели назад принадлежал Феликсу, мне пришло сообщение следующего содержания:

«Если ты, сумасшедшая овца, не прекратишь мне звонить, то тебя размажет по асфальту Коля Сивый».

Очевидно, в окружении той пташки все побаивались Колю Сивого. Я готова была схлестнуться хоть с Сивым, хоть с Бурым, если бы это помогло мне прояснить ситуацию, но, похоже, не поможет. И я перестала звонить пташке.