Ожерелье из разбитых сердец

Я однажды сказала Мастоцкому:

– Кирилл Анатольевич, какого черта вы идете у них на поводу?

– Я не могу противопоставить себя коллективу, – ответил мне он. – Вот вы каждый раз противопоставляете, и что из этого выходит хорошего?

– А то, что я не ем их промайонезенный салат и потом не болею.

– А что они при этом про вас думают?

– Ну что уж такого можно про меня думать из-за какого-то салата?

– Вы же еще и не пьете!

– А почему я должна пить?

– Но ведь все же пьют!

– И что из этого выходит хорошего?

В общем, сказка про белого бычка.

На месте Мастоцкого я запустила бы лимонами в любимых сотрудников, но Кирилл Анатольевич аккуратно чистит принесенные цитрусовые, режет тоненькими прозрачными кружочками и ест, не морщась, несмотря на свою повышенную кислотность.

Я ему как-то шепнула на ухо:

– Режь потолще, быстрее съешь, а мы скорее уйдем.

– Не суйся, куда не надо, – прошипел он мне в ответ.

Тут надо пояснить, что с Мастоцким мы вообще-то давно на «ты». Правда, сотрудники об этом не знают. Мы с ним учились в одной группе института. Кирилл после выпуска очень хорошо устроился в отделе стандартизации какого-то предприятия. Хорошо, потому что, как только он пришел в этот отдел, его начальник моментально собрался на пенсию. Он только и ждал какого-нибудь молодого да резвого выпускника вуза, чтобы наконец прекратить мучить свою язву лимонами и майонезом. Он передал свое дело Мастоцкому, а тот в первый же год работы заработал язву и себе, за что сотрудники его мгновенно полюбили.

Когда Кирилл окончательно сжился с коллективом, он перетянул к себе и меня. Я в то время перебирала бумажки в архиве при публичной библиотеке, куда меня временно пристроила мама. Мастоцкий очень долго наставлял меня перед первым выходом на рабочее место:

– Никто не должен знать, что мы с тобой знакомы! Я для тебя – Кирилл Анатольевич, ты для меня – Антонина Александровна! Мы с тобой на «вы»!

– А зачем? – задала я законный вопрос.

– А затем, что незачем разводить на работе семейственность!

– Кирка! Ты спятил! Какая промеж нами с тобой может быть семейственность? Мы же просто друзья!

– Вот именно! Коллектив, как узнает об этом, будет считать, что я тебе по дружбе делаю поблажки!

– Что «ну»! Они все равно будут считать, что я их тебе делаю, раз мы давно знакомы!

В общем, я согласилась на все его условия, потому что давно уже люто ненавидела свой архив. И вот с тех пор мы с Мастоцким исключительно на «вы» и очень редко выходим из образа. Ну... вот разве что тогда, с лимонами...

В общем, я отвлеклась. Мне давно пора в магазин...

На золотом крыльце сидели...

Крыльцо дома, где я живу, и не золотое, а высокое. На него ведут десять ступенек. Еще оно широкое.