Ожерелье из разбитых сердец

я не тот, за кого ты меня принимаешь...

– Ага! Ты не тот! Ты – женщина! Манана Мендадзе! Чтоб тебя...

– Нет... Мендадзе – это фамилия моего отца... Серго...

Я вздрогнула... Надо же! Я ведь когда-то думала именно так: его отца могут звать Серго... Глубоко вздохнув с каким-то противным всхлипом, я крикнула:

– Только не говори, что твой отец Серго, взяв имя своей грузинской матери, написал все эти кошмарные книжонки!

– Конечно, не он. Их писала моя мать...

– Надежда Валентиновна?! – с издевкой спросила я. – Неужто это она спала с Наташей Серебровской и одновременно с ее матерью?! Там все очень правдиво описано! Хоть я не присутствовала при твоих свиданиях с ними, Феликс, но... Словом, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы понять – написано именно тобой!

И он рассказал мне, как все обстояло на самом деле. Рассказ был длинен. Говоря современным языком, Феликса колдобило, крючило и плющило. Я никогда не видела его таким взволнованным и... несчастным...

– Я люблю тебя, выходи за меня замуж, – закончил он в одно предложение с предыдущим, в котором речь шла о книгах его матери.

Трудно описать, что я испытала, услышав его признание. Сначала меня будто приподняло над Киркиной кухней, над Завидовом и вообще над всей действительностью. На пару минут я зависла где-то в поднебесье в состоянии сладостной нирваны. А потом... потом меня со всего маху грохнуло на пол все той же кухни. Из поднебесья да на шершавый бетон...

– Неужели твоя маменька согласилась на хеппи-энд? – спросила я, с трудом переведя дух.

– Нет. Я могу передать в двух словах то, чем она предполагает закончить... вчерне... так сказать...

– Ну и что же там... вчерне... так сказать... – пролепетала я. Неужели сейчас откроется та самая Книга Судеб?

– В черновых записях написано, что между нами произойдет объяснение... любовная сцена... ты будто бы меня простишь, а потом... спалишь дачу. Нам обоим будет не выбраться...

Я с ужасом огляделась по сторонам. Мне даже показалось, что откуда-то уже понесло паленым. На висках выступил пот. Видимо, я еще и побледнела, потому что Феликс сказал:

– Тоня! Это всего лишь мамашины фантазии!

Он хотел броситься ко мне, но я остановила его, выставив вперед обе ладони, явственно ощутив ими колебания воздуха, вызванные движением мощного тела Феликса.

– Стой где стоишь! – крикнула я. – То есть дело в романе о моей жизни уже дошло до этой дачи?

– Так вот! – перебила его я. – Даже не надейся ни на любовную сцену, ни на пожар! У меня здоровая психика! Я не Наташа! Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством!

– Я и не сомневался в этом. Давай, фигурально говоря, перепишем финал по-другому! Я люблю тебя, Тоня... Я еще никого в своей жизни так не любил... Я же рассказал тебе всю свою жизнь...

– То есть...