Мёртвое озеро

Кровотечение у нее из носа почти прекратилось, и не похоже, чтобы он был сломан, но синяки у нее наверняка будут. У всех нас. И это моя вина.

Я опираюсь на дочь, когда мы втроем медленно идем за офицером Грэмом вверх по холму, к дому, который больше не ощущается как дом.

Офицер Грэм старательно фотографирует нанесенный ущерб. Красное – точно не кровь; оно по-прежнему остается ярко-красным, а кровь к этому времени уже окислилась бы до бурого цвета. Краска. Большинство слов написаны спреем из баллончика, за исключением слова «Убийца» – оно начертано кистью, которую щедро окунули в краску, и от букв вниз тянутся алые потеки, что придает надписи дополнительно зловещий вид. Я отпираю дверь и отключаю сигнализацию, и Грэм тщательно проверяет весь дом. Он ничего не находит, но я опять же заранее знаю, что так и будет.

– Хорошо, – говорит офицер, возвращаясь в гостиную и вкладывая пистолет в кобуру. – Мне нужно забрать ваши пистолеты, мисс Проктор.

– У вас есть ордер на их изъятие? – спрашиваю я. Он пристально смотрит на меня. – Значит, нет. Я отказываюсь сотрудничать. Добудьте ордер.

Выражение его лица не меняется, а вот поза – да: он подается чуть вперед, стойка делается немного более агрессивной. Я скорее чувствую, чем вижу это. Вспоминаю то, что Коннор сказал по дороге домой: это сыновья Грэма избили моего сына. Я гадаю, чему именно они могли научиться от своего отца. Я хочу поверить этому человеку: он носит полицейский значок, он единственный, кто действительно стоит между мною и злыми людьми, которые жаждут напасть на меня. Но, глядя на него, я не уверена, что готова на такой шаг.

Может быть, я больше не могу доверять никому. Я не умею разбираться в людях.

– Хорошо, – отзывается Грэм, хотя явно так не думает. – Заприте двери и включите сигнализацию. Она передает сигнал в участок?

«Тебе самому будет легче ее проигнорировать?»

– Она звонит непосредственно туда, – говорю я. – Но если электричество отключится, она отключится тоже.

– А что насчет комнаты-убежища? – Я ничего не говорю, просто смотрю на него. Грэм пожимает плечами. – Хотел убедиться, что у вас будет способ позвать на помощь, когда вы окажетесь в ней. Мы не сможем помочь, если не будем знать, что вы там.

– Туда проведена отдельная телефонная линия, – говорю я ему. – С нами все будет в порядке.

Полицейский видит, что я больше ничего не скажу на эту тему, и наконец кивает и направляется к двери. Я открываю ее и вижу, что он уходит, стараясь не смотреть на изуродованный фасад нашего дома. Закрыв дверь, я делаю вид, что все нормально – настолько, насколько может быть. Ввожу шифр сигнализации, и тихое попискивание сигнала унимает в моей душе беспокойную дрожь, которую я до этого момента даже не ощущала.